Строптивая сиротка для Айсберга

Неожиданно рывком переворачивает меня, и ставит на колени, ладошками упираюсь в матрас.

– Попалась, птичка.

После этих слов я каменею. Меня топит старыми страхами, пробивает холодный пот. Смотрю на свои дрожащие руки. Нет, нет, только не сейчас.

Ну, зачем? Почему именно эти слова?

От былого возбуждения не остаётся и следа. Мне хочется разреветься и закрыть руками уши. Кай зовет меня, что-то говорит, поворачивает к себе лицом.

Не отвечаю. Потому что не могу.

Привет, паническая атака, давно не виделись.

Ну что за придурок? Зачем он это сказал? Качок понимает что-то не так, но слишком, возбуждён и плохо себя контролирует. Да что там, не контролирует вообще.

Отчаявшись меня дозваться, его руки и губы мечутся по мне хаотично и дёргано. Поймав практически безумный пропитанный похотью взгляд, понимаю: сексу быть. Даже если мне удастся справиться с панической атакой, объяснить.

Кай рычит, и заводиться ещё сильней. Больно тянет меня за волосы и запрокидывает голову, впивается в меня взглядом.

Закрываю глаза и стараюсь дышать глубже.

– Да посмотри ты на меня! Что за? Соколова? – его терпение на исходе— Какого хуя? Ты говорить разучилась?

– Всё н-нормально.

Кай в таком состоянии, что всё равно не услышит и не поймёт, даже если я буду орать, что мне плохо и я ничего не хочу.

– Нормально, блять? – замирает на секунду, дышит как загнанный зверь, злиться – Ладно.

Впечатывается в меня, резко разводит ноги в стороны.

Меня прибило от всего происходящего, он сам всё испортил, не хочу я так. Чувствую давление между бёдер, упираюсь ладонями в широкие плечи и инстинктивно стараюсь отстраниться.

Резкий рывок, тупая прошивающая до позвоночника боль, шиплю не в силах принять его молча.

Снежинский замирает. Господи, как больно!

Да, ты все правильно понял. Просто продолжай, чтоб это быстрее закончилось.

Новый толчок и боль становится сильнее.

Зажмуриваюсь, по щекам текут слезы. Утыкаюсь носом ему в плечо, не хочу, чтобы он на меня смотрел.

Кая окончательно срывает, начинает двигаться ещё быстрее и резче. Шумно дышит, но, слава богу, больше не пытается смотреть на меня или целовать.

Трахает.

Мне кажется это длиться бесконечно долго.

Мои невольные стоны, его рычание, особенный тягучий запах. Комната мелькает калейдоскопом.