Строптивая сиротка для Айсберга

 – моим голосом только маньяков озвучивать.

Упиваюсь её растерянным видом.

За эти десять дней даже не взглянула в мою сторону. Коза.

Вроде и незачем ей глядеть, она выполнила условие— секс был. И я должен отвалить. Ну, кто ж знал, что меня так на ней замкнёт? И она об этом тоже пока не знает.

– А ты почему не ушёл?

– Потому что, очень хотел тебя увидеть, узнать как ты вообще? Я кажется нажестил тогда в гостинице, очень больно было? – может и тупо спрашивать через десять дней, но меня реально беспокоит этот момент, кровищи столько было.

Маша тушуется, нервным движением пытается засунуть папку на полку.

– Зачем ты спрашиваешь? Конечно, было больно, а то ты сам не понял? Да какая разница вообще теперь?

Прижимает папку к груди, словно, защищаясь.

Губы обиженно подрагивают. Ей неприятно вспоминать. Нажестил всё-таки.

Плохо-плохо.

Медленно приближаюсь, не хочу пугать.

– А ты зачем дверь закрыл? – подозрительно щурится

– А я, Маш, извиниться хочу.

– Эм, ладно.

– Ты, извини меня, я обычно более уравновешенный парень.

Только не с тобой почему-то. – делаю паузу тщательнее подбирая слова, мне хочется чтобы поверила – С тобой, всегда что-то идёт не так, начиная с нашей первой встречи, в клубе. Хочу, чтоб всё было по-хорошему, а получается дичь.

Герда внимательно слушает, взглядом следит за моим приближением.

Останавливаюсь рядом с ней. Наши лица практически на одном уровне, она чуть выше. Аромат яблок становится ярче. Сглатываю. Маша облизывается.

В паху тяжелеет. Я же не железный, а мой последний секс был десять дней назад.

Руки сами собой находят маленькие стопы, поджимает пальчики.

Веду подушечками пальцев вверх, по лодыжкам, икрам, коленям, выше.

Соколова машинально сводит колени, защищаясь от моих прикосновений.

Это не нравится уже мне.

–Кай Алексеевич, что вы делаете?

Карие глазища становятся ещё больше, голос дрожит.

Волнуется? Возбуждена? Боится? Последнего не хотелось бы.

–Мы снова на вы? Я же сказал что хочу извиниться.

 – нечеловеческим усилием заставляю себя убрать руки.

–Эм, хорошо. Будем считать что ты извинился, я простила.

–Но я ведь испортил тебе первый секс.– Маша хмурится, но не отрицает. Зараза.

–Гм— прокашливается – Мы сейчас это будем обсуждать? На работе?

– Почему нет? Мы, практически одни в офисе не считая уборщиц и охраны.

– Я прям очень раскаиваюсь и хочу сгладить негатив от своего поступка. Накинулся на тебя как зверь.