Исповедь. Часть 1

Дашка назвала бы это судьбой. Но даже если и так, я бы выразилась иначе. Это был беспощадный рок! Стою, как вкопанная, потеряв дар речи. Маргарита Батьковна значит. Он еще издеваться удумал, подстёгивает. Чувствую, что он улыбается и осознаю, что я снова хочу увидеть эту его улыбку, заглянуть в темные глаза, увидеть в них задоринку, с которой Никита меня подначивает. Но я все еще помню обиды, оставшиеся после нашего неудачного знакомства. Я для себя окончательно решила, что шансы на адекватное развитие отношений между мной и Измайловым, равняются нулю.

Потому вместо того, чтобы любезничать с ним, я сразу начинаю сыпать остроты, парируя каждое слово Никиты Алексеевича. Еще и пристыдил меня незнанием правил этикета, когда я ринулась первой войти в лифт. Мне стало так стыдно, что я хотела провалиться сквозь землю. Стою в лифте, потупив взгляд, рассматривая двери лифта и кусая от волнения губы. И чувствую, как горят щеки, уши, я вся горю, ощущая на себя пристальный взгляд Никиты. Мне было жарко от стыда, от нахлынувших эмоций, от нехватки воздуха в этой железной коробке. Я вообще ненавижу лифты. Это можно назвать клаустрофобией, хотя мой страх закрытого пространства сводился только к боязни именно лифтов.

Сейчас, будучи трезвой, я отчетливо понимала, какие эмоции я испытываю к человеку, что стоит позади меня. Что бы вы чувствовали к напыщенному индюку? Вот и я ощущала презрение, отвращение и нарастающую злость. Уверенна, тогда в клубе, под действием алкоголя, мое влечение к Измайлову было ошибочным.

К моему огромному разочарованию, нам с Никитой Алексеевичем еще и по пути оказалось, потому что кнопка на циферблате подсвечивалась только одна. Уже готова выпорхнуть из кабины на нужном этаже, я прикрываю глаза, ощущая опасную близость с Никитой. Он позади меня, склоняется к моему уху и шепчет что-то про пуговицы и то, что начальнику так нравится. Его шепот звучит провокационно, он словно бросает вызов, подталкивает меня к чему-то опасному и ожидает, когда я проколюсь, чтобы снова злорадствовать. Но я совершенно забываю о своих обидах, когда губы Измайлова касаются моего уха. Кажется, в этот момент у меня даже волосы на затылке зашевелились. Я вздрогнула от волны одичавших мурашек, что пронеслись по моему телу. Невольно прикрыла глаза, шумно вдыхая воздух и до скрежета стиснула зубы. Мне нужно выкинуть этого паршивца из головы. Все, о чем я сейчас мечтала это Никита… Или врезать Никите. Не знаю, какое из желаний было большим.