Красными нитями

-А ты думал о нас с мамой? Тебя вообще там совесть не сожрала заживо, за все, через что ты заставил нас пройти? – я спорила с отцом, плевала желчью и ядовитыми словами ему в лицо, но в глубине души я понимала, что его слова, именно эти слова о маме, сработали, как кнопка переключателя, что затормозил меня. Да, я кричала, что не боюсь смерти, потому что я уже мертва, потому что меня убил мой родной отец и мужчина, которому я отдала всю себя, которого любила больше жизни. И мне казалось, что лучше захлебнуться в собственной крови, чем задыхаться и захлебываться всей той грязью, в которую меня окунули.

Но! Я сильнее всего этого! Суицид – эгоистичный поступок слабаков. Которые и правда не думают ни о ком, кроме себя. Ни о родных, кому с этим жить, ни о последствиях, к которым приведет это деяние, полностью снимающее ответственность с безрассудного самоубийцы. Глупо думать, что, сиганув с крыши высотки ты просто избавишь себя от мучений. Лишь слабые, потерявшие все силы и опустившие руки, признавшие поражение перед сильным игроком, которым оказывалась судьба.

Шах. И мат был бы там внизу, на асфальте. Я только шумно втянула воздух, с ужасом отвернувшись от вида подо мной, и спрыгнула с выступа, отходя от края крыши. Я видела, как нервно дернулся отец, а в его глазах промелькнуло какое-то облегчение.”

Я проснулась в холодном поту и в слезах. Сон был настолько реалистичен, что я ощущала происходящее каждой клеточкой своего тела. Один и тот же сон, который я едва не осуществила, когда мы были в Москве.

В спальню вошла мама, с чашкой травяного чая.

–Катюш, это только сон, успокаивайся, – мама присела на край кровати, поглаживая меня по волосам.

–Который час?

–Половина шестого, – ответила мама. Я приподнялась на локте, чтобы выглянуть в окно. На улице уже посерело. То, что я уже не усну – было очевидным. Взяв из маминых рук чашку, я сделала глоток.

–Спасибо. Я, наверное, пойду пробегусь. Вернусь через часок, – спокойно и без каких-либо эмоций проговорила я, вылезая с постели.

Когда в ушах музыка и в ритм ей отбиваешь каждый шаг, когда мысли еще где-то глубоко в полудреме просыпающегося от ночи города, мне становилось спокойнее. Но это было мнимое спокойствие. Даже здесь, в Самаре, мне казалось, что я под постоянным присмотром и контролем. Я шарахалась от каждого проезжающего мимо внедорожника, я вглядывалась в номера, лишь бы убедиться в том, что это не его номер.