Погрешности против хорошего вкуса

Правда, профессиональных археологов все-таки просили сюда не пускать и давать всем посетителям таблетки-молчанки. Это специально изготовленные ангелами пилюли для адресного молчания. То есть молчание адресуется только к одной конкретной теме.

– Ой, а мне бы такую таблетку, для матушки моей, она очень у меня болтливая, – с надеждой попросила Магда.

– Сама понимаешь: эти пилюли не для злоупотреблений, – нахмурился Реутов. – Они в градоправлении на строгом учете.

– Жаль. Впрочем, она и не согласится на такое, – пробормотала Гадалова.

Мать в пьяном угаре все чаще обещала разгласить кое-что лишнее, уже и не дожидаясь весны. Конверты, подрумяненные гневом, содержали письма, полные угроз, выводивших Магдалину из равновесия.

Вдруг она услышала непонятный диалог между посетительницей и экскурсоводом.

– Я пришла зрение восстановить – не скажете, где книга?

– Вы же читали в газете про Шерстобитова? Он нарушил обязательства перед гимназией и дважды пропустил свою вахту, из-за чего мы потеряли две главы.

 – Музейная дева тяжело вздохнула. – Теперь времени и денег у вас уйдет больше.

Девушка попросила Тони разъяснить туманную беседу.

– Речь идет о книге для улучшения зрения. Это редкое издание нужно регулярно подновлять, и, если его не перечитывать с определенным интервалом, текст просто исчезает со страниц, – ответил Реутов. – Фолиант находится в ведении гимназии. Поначалу его использовали среди своих, но в последние годы и простым горожанам дали допуск, правда, им уже небесплатно.

В гимназию посторонним вход заказан, поэтому книга хранится в музее. Прошлой весной не набралось минимального количества желающих подправить зрение – в результате было выбрано десять учеников из мужской гимназии, чтобы они попеременно несли вахту, читая целительный текст. Все девять добросовестно исполнили свой долг, а Шерстобитов пару раз сволынил – в итоге в пятнадцатой и шестнадцатой главах появились лакуны.

– Прискорбно, – посочувствовала Магдалина. – Его наказали?

– Самым строгим образом.

Исключили из гимназии.

– Насовсем? – ахнула Гадалова.

– На полгода, – отозвался Реутов. – При условии внесения значительной суммы в качестве штрафа и безупречного поведения он может быть снова интернирован на территорию мужской гимназии.

Вернувшись из музея, девушка опять застала сестру в меланхолии – она сидела на диване, прижавшись лбом к подлокотнику. Было очевидно, что серафические арфы не подняли ей настроение.