Дувушка

Анна, разумеется, обратила внимание, как глядел на нее гость в прихожей, когда Алекс знакомил их, но очами отнюдь не жадными, а скорее, весело-удивленными – наверное, ожидал увидеть завитую тетку в вязаной кофте, а не фемину с ярко-рыжими распущенными волосами. Анна надела босоножки – они хорошо подходили к длинной юбке африканской расцветки, и голые пальчики с сияющим алым лаком кокетливо радовали глаз.

– Сколько ему? – прикинула Анна и заметила, что темные коротко стриженые волосы отливают сединой, – значит, не так уж и мало.

Алекс по своей привычке, кажется, говорил, как давно они не виделись.

Сама она почему-то ожидала познакомиться если не со студентом, то с довольно молодым человеком, а получается – Рустам вполне взрослый мужчина. И эта черная ухоженная бородка с проседью… Зачем он ее носит? Хотя, ему очень идет, и выглядит он для своих лет с ней достаточно свежо.

Анна предложила сфотографироваться.

– Лучше в гостиной, там больше света, – сказала она Рустаму, доставая фотоаппарат.

Эта квартира была темной по сравнению с предыдущей, несмотря на четырнадцатый этаж, и через несколько лет после переезда Анна стала замечать, как сильно ее это угнетает.

Ей не хватало света, ей не хватало солнца, ей не хватало ощущения свободы, хотя площадь была чуть ли не вдвое больше прежней.

В этом доме все время кто-то стучал, что-то сверлил, душераздирающе работая перфоратором, прыгали дети, кричали их родители, шумели пылесосы и стиральные машины, а больше всего доставала музыка из квартиры этажом ниже, прямо под ними.

Слышимость здесь была фантастической, и ежедневная долбежка по мозгам привела к тому, что после многократных просьб «убавить звук» пришлось воспитывать соседа так, словно он был нашкодившим щенком. Сосед, вроде, понял – стало получше, но все равно пробивающееся буханье не давало ощущения покоя.

Тишайшие жильцы сверху – и те давили на психику. Все время приходилось контролировать свою речь, следить, не громко ли говоришь.

Алекс с Рустамом уселись на диван.

Анна несколько раз нажала на спуск, не особо стараясь – у обоих яркие, с крупными чертами лица, резкость навелась мгновенно. К тому же она не хотела никого мучить, знала: первые кадры, как правило, самые лучшие.

– Пленочный? – поинтересовался Рустам, – у меня есть знакомый, на пленку снимает.

– Это трудно. У нас обычный, цифровой, – Анна оценила его стремление вовлечь ее в общий разговор. Видимо, в отличие от многих мужчин, Рустам считал женщин за людей.