Басурманин. Крылья каарганов

– В бою речи вести, что самоё себе голову снести! – повторила Влада слова Борича. – Притомился, хан? Пошто собой землю согреваешь?

Дамир сцепил зубы, вскочил и кинулся на Владу. Его удар она еле успела отбить.

– Нешто тебя то не касаемо? – оскалился он, скрестив клинки и отпихнув от себя Владу.

Она сжалась и бросилась на него. Больше сшибка речами не прерывалась. Оба противника лишь изредка покрикивали, бросаясь друг на друга. Рычали, скрипели зубами, сверкали гневными взглядами.

Трижды Силыч желал остановить битву.

И трижды ему казалось, что Дамир отступал. Всякий раз, когда рука хана, сверкая саблей, взлетала над головой, сотник хватался за меч, готовый броситься на подмогу. С тревогой он косился на Усмана. Тот тоже сжимался и хватался за саблю, когда хан начинал брать верх. Он явно готовился кинуться на него и закрыть князя собой или оттащить в сторону яростного степняка.

Засмотревшись на Усмана, Силыч пропустил тот миг, когда Дамир стал теснить Владу к торчащему из земли корневищу.

И не успел сотник подумать, что Влада споткнётся и упадёт на спину, как и её брат когда-то, Дамир бросил саблю под ноги Владелине.

– Твоя взяла, княже! – коснувшись груди и склонив голову, прохрипел он.

Тяжело дыша, Влада глядела на хана с нескрываемым раздражением:

– От битвы лытаешь[12 - Лытать – уклоняться, отлынивать.], Дамир?

– Не гневайся, княже! – поднимая саблю, он старался говорить тихо, желая потушить пламя недовольства любимой. – Не желал тебя ранить.

– Я велел в полную силу биться, а ты…

Силыч подошёл к Владелине и положил ей руку на плечо:

– Княже, Дамир прав.

Как ему супротив тебя биться в полную силу, ежели он клялся верно служить, да клинка на тебя и народ твой не обнажать?

Владелина покосилась на Усмана. Тот лишь кивнул соглашаясь:

– Ты, княже, и вправду противник отважный! Ловкий, сноровистый! С таким в бою нелегко сладить. И хану непросто пришлось, я-то его не раз в бою видал. Но и битва была не за жизнь, а лишь забава. В кровавом поединке тебе супротив него не выстоять.

Да и никто из воинов кыпчакских, что многие битвы с ханом прошли не отважатся супротив него выйти. Не сыскать равного по силе хану Дамиру!

– То ты лишку хватил, Усман! – ухмыльнувшись, замотал головой Силыч. – Хан твой воин знатный, коли сам Джамбулат от него бежал. Токмо на сей раз он пострашился в полную мощь перед князем предстать.

Силыч взглянул на хана. Тот смотрел на лошадей, словно его те речи и не касались.