Басурманин. Крылья каарганов

Неужели Джамбулат действительно любил её? Или им двигало что-то иное?

– Разве тебе недостаёт нарсугур? Мне ли тягаться с их свежестью?

– Ты для меня молодой побег сочной травы, Магрура! Бутон диковинного цветка в саду дворца. Так же прекрасна, как и в ту пору, когда я увидел тебя! Ни одна из моих наложниц с тобою не сравнится. Только вели – всех сошлю.

– Почему?

– Придёт срок, и ты станешь моей.

Мара не верила тому, что слышит. Столько лет прошло, а Джамбулат всё ещё надеется, что она ему покорится.

– Никогда! – медленно произнесла она и отвернулась.

Джамбулат приблизился, схватил её за плечи и резко развернул лицом к себе.

– Не упорствуй, Магрура! Ты сама будешь меня умолять об этом!

– Не бывать тому!

– Я так хочу! И ты будешь моей!

Мысль, что многие лета назад Джамбулат уже говорил ей эти слова, всколыхнули в душе Мары былую злость.

– Лучше убей меня! – с вызовом бросила она.

– Убить? Нет! Я подожду!

Он выпустил её из крепких рук и, отойдя к окну, взял со столика кувшин, неторопливо поднёс ко рту и сделал глоток.

Белесый напиток тонкой струйкой побежал по бороде.

– Ты передумаешь! Или я велю моим каарганам растерзать Дамира. И заставлю смотреть на его страдания. Что? Жизнь сына ничего не значит для тебя?

От страшных слов Мара поёжилась. Она смотрела, как Джамбулат ставит кувшин, как медленно идёт к ней. Стараясь говорить спокойно, она, понизив голос, твёрдо произнесла:

– А кто тебе сказал, что хан Дамир – мой сын?

Ей удалось справиться с волнением.

Голос окреп и стал жёстким:

– У Явуз-хана и при мне, и после много наложниц в шатре побывало.

Джамбулат посмотрел ей в лицо, схватив за подбородок. Мара скривилась от боли, высвободилась и отступила.

Джамбулат усмехнулся:

– Явуз после твоей… смерти ни одну женщину не приблизил. Не думаю, что хан принимал в шатре наложниц при тебе.

Он подошёл совсем близко, навис сверху, словно раскалённый песчаный бархан, обдал жаром дыхания:

– Твои чары! Ты сводишь с ума.

Сильных воинов делаешь покорными рабами. Когда Явуз увёз тебя, я не мог ни о чём думать. Кусок баранины в горле застревал, кумыс мимо рта проливался. Решил – скольких воинов положить придётся, сколько золота потребует твой хан, что ни пожелает получить от шаха Хорезма – всё дам, но верну тебя. Ты и только ты должна была стать моей первой женой. И ты станешь.

Мара удивлённо уставилась на Джамбулата.