Басурманин. Крылья каарганов

Он сжёг и уничтожил всё, до чего смог добраться…

– Мой брат жесток ко всем и всегда, – не обращая на нее внимания, продолжала говорить Суюма. – Лишь меня любил, со мной становился иным. Я помыслить не смела, что он может кого-то так любить. Думала, за столько лет брат позабыл тебя, и оттого послала ему весть. Я желала вернуться домой, Магрура. А его любовь вспыхнула вновь. Он стал одержим желанием тебя заполучить и приказал Тамача сделать так, чтобы все думали, будто ты сгинула в огне. Дамир видел сгоревший шатёр.

Он полагает, ты погибла. Горе твоего сына было столь велико, что на миг я позабыла о желании мстить.

Суюма замолчала, глядя перед собой. Да и Маре было о чём подумать. Она всегда видела в Джамбулате только ненасытность. Всё, что ему оказалось по нраву, он старался заполучить: купить, обменять, взять силой. Золотом ли, вострой саблей – всё одно. Джамбулат поднимал всадников всякий раз, когда видел выгоду для себя. Ввязывался в битву даже тогда, когда её губительный исход для него был предрешён.

И неважно, сколько воинов падёт. Джамбулат всегда шёл до конца. Мара понимала – в этот раз он тоже не отступит…

Хриплый, дрожащий голос Суюмы прервал тяжёлые думы.

– Магрура! Все, кого ты касаешься, гибнут и страдают. Каракюрт-хан, Явуз-хан, Дамир… Ты погубила Джамбулата. Сделала его беспощадным. И потому заслужила участи страдать. Но я не желаю, чтобы ты познала мою боль.

Суюму трясло. Глаза стали влажными от слёз.

– Потому и хочешь убить меня…

Мара вздохнула и протянула руки к кувшину.

Суюма отшатнулась от неё. Казалось, будто она передумала.

– Ты уже принесла его сюда. Так чего медлишь? Что у тебя там? Яд? Дай! – потребовала Мара, желая поскорее прекратить эту муку.

– Я знаю, что значит терять тех, кого любишь. Да! В кувшине отравленное питьё. Ты ничего не почувствуешь… Просто уснёшь…

Дрожащими руками Суюма оторвала кувшин от груди и протянула Магруре.

Посмотрев в заплаканные глаза Суюмы, Маре стало её жалко. Суюма любила брата.

Отправляя весть Джамбулату, она надеялась вернуться в любящую семью. Но встретилась с братом, которому неведомы ни жалость, ни сострадание. Вздохнув, Мара взяла кувшин и поднесла к губам. Суюма отвернулась.

– Джамбулат задумал что-то. Он будет мстить и не остановится. Дамир ему нужен.

Брошенные напоследок слова обожгли, как удар хлыстом. Мара опустила кувшин.

– Где мой сын? Ты знаешь? – с тревогой в голосе спросила Магрура.

Суюма выглядела растерянной.