Басурманин. Крылья каарганов

Вот и решили мой дядюшка с твоим батюшкой сей союз создать: престолы муромский и рязанский укрепить, тебя защитить, да вину мою сокрыть. Дядюшке не к чему поношенье и срам. Его всё хвори изводят. Того гляди духи призовут. Не желаю, чтобы из-за меня он тревогой маялся. Но как срок его придёт, ты стол муромский примешь. А я слово дала – князю, мужу моему, тебе значится, быть послушной во всём.

– Покорной, стало быть, сказываешься? Что велю, то и сделаешь?

– Так и есть. Чем в позоре жить сосланной, лучше я при тебе в терему останусь.

Быть обузой тебе не желаю. Если надобно что – подсоблю.

– Сын твой где?

– В деревеньке, под присмотром у дядюшки. Без его на то дозволения, в Рязани он не появится. Не со мной об том будешь сговариваться, с князем муромским. Я приму любое ваше изволение. Только вот…

– Тревожит что? Сказывай.

– Послухов нам под двери черниговских поставили. Боязно мне, что подлог раскроется.

Влада посмотрела на Дарину. Та готова была вот-вот расплакаться.

– В углу под лавкой кубок стоит.

Плеснёшь чуток, авось хватит им.

Разговаривая с Дариной, Влада по глотку отпивала из кубка мёд.

Как-то вдруг образ княгини поплыл. Почудилось, будто лицо её исказила усмешка. Опочивальня перед глазами заплясала, тёмные оконца закружилась в мрачном хороводе и откуда-то издалека, проваливаясь в черноту, Влада услышала голос:

– Спи, муженёк!..

…С трудом разлепив глаза, Владелина проснулась и огляделась. Она лежала на ложе в своих покоях. Голова гудела будто после увесистого удара мощной булавы воеводы в нешуточном бою.

Тело ныло. Старые рубцы на груди и спине саднили. Во рту пересохло. Поднявшись, она добрела до лохани и ополоснула лицо студёной водой. И как оказалась в своих покоях?

Налив квасу, сделала глоток, другой, третий. В голове немного прояснилось.

Свадьба! Вчера князь Владислав женился княжеской племяннице Дарине. Шумное застолье, ещё более шумные проводы в опочивальню… Владелину бросило в жар. Она вспомнила, как они зашли в покои Дарины, как молодая княгиня поднесла кубок мёда, и… Дальше темнота.

Что было в том меду? Сонное зелье? Тогда отчего она проснулась не в её покоях, а в своих?

Внутри забурлило. Страх окутал и сковал тело. Мысли, что её тайна раскрыта, словно кнут обжигали и заставляли кровоточить давно зажившие раны.

Если кто и мог поведать, что произошло, так только она, Дарина.

Широкими шагами Владелина шла к палатам княгини. От осуждающих взглядов горело лицо.