Мышка-норушка. Прыжок в неизвестность.

Она поднесла к сканеру руку. Раздался пронзительный сигнал и электронный голос повторил:

– Вы утратили рейтинг гражданского доверия. Рейтинг отрицательный. Статус «обнулённый». Ваш кредит лояльности заблокирован. Доступ к системе жизнеобеспечения заблокирован. Отойдите от терминала. Доступ заблокирован. В случае неповиновения вызывается наряд полиции.

Соседка опустила руку и повернулась к дяде Жоре:

– Это что же, мы умрём от голода?

– Как бы не так! – взревел тот и принялся колотить терминал ногами.

Тётя Люся схватилась за голову, заходила туда-сюда, а потом набросилась на мужа:

– Всё из-за тебя! Это ты виноват! Я говорила, отдай всё, что они требовали! А ты…

Тётя Люся содрогнулась всем телом и заскулила.

– Как они узнали? – колотил кулаками по цилиндру дядя Жора.

– По излучению или радиоволнам, – мотала головой жена. – Не знаю, как это работает.

– Да какие волны, что ты мелешь? Он же выключен! Связи уже давно нет.

Дядя Жора с силой пнул пайкомат ногой.

– Я же просила всё отдать! – схватив его за руку, тётя Люся попыталась оттащить мужа от цилиндра. – Теперь мы умрём! Твои дети умрут от голода! Это ты понимаешь? Что нам теперь делать?

Дядя Жора развернулся и что было сил, ещё раз пнул ногой пайкомат. Серебристый цилиндр полностью окрасился слепяще-красным и стал издавать резкие короткие звуковые сигналы, такие, что даже на расстоянии в капюшоне ушам было больно.

Из-за угла показался грузовик военных и машина полиции. Резкие звуки стихли. Зато из громкоговорителя послышался уже не электронный, а вполне человеческий голос, пропитанный угрозой:

– Отойдите от терминала! Вернитесь домой!

– Эта дурацкая консервная банка сломалась! Сканер заело! – закричал полицейским сосед. – Я работаю. Вот!

Он сорвал с комбинезона прикреплённый к карману пропуск на выход из дома и потряс им в воздухе.

– Мне положено обеспечение!

– Отойдите от терминала! Вернитесь домой! – угрожающий тон не предвещал ничего хорошего.

– Мне нужны продукты!

Как ни старалась тётя Люся сдерживать мужа, он всё не унимался. Вместо того чтобы отступить и подчиниться, стал выкрикивать ругательства. Его не остановил даже резкий треск автоматной очереди, выпущенной в воздух.