Разрушенный рыцарь

У него был моральный кодекс, и максимум, на который он шел в годы Академии, – это драки до серьезных переломов. Злодей? Да, Рафаэль никогда этого не отрицал. Он всегда был антигероем. Но, как оказалось, за красивое лицо и деньги люди будут превозносить тебя, закрывая глаза на всю тьму и сотворенный тобой хаос.

Бесшумно поднявшись по лестнице вслед за тем парнем, он выждал немного времени, чтобы остаться незамеченным. Наконец он увидел приоткрытую дверь. Да-а, недалекого ума это ничтожество оказалось.

Скорее всего, сам был под кайфом. Рафаэль достал нож и тихо вошел в комнату. Тело разом напряглось от гнева и омерзения, когда он увидел, как этот ублюдок расстегивал ширинку, забираясь на кровать, где в полной отключке лежала девушка.

Ярость пронзила его, растекаясь по венам подобно смертельному яду, вскипая под кожей. Дикая злость пеленой закрыла разум. Самоконтроль исчез. Перед глазами стоял непроницаемый туман. Кровь в ушах оглушительно пульсировала. Он бросился на ублюдка.

К черту последствия! Одним сильным движением Рафаэль отшвырнул насильника от жертвы. Борьба была недолгой. Подонок был обдолбанным.

Вышвырнув насильника за дверь, Рафаэль повернулся к кровати. Его вниманием завладела девушка, которая тихо всхлипывала во сне. Рафаэль осторожно опустился на край кровати.

– Все хорошо, тебе никто не причинит вреда, – прошептал он, будто она могла его сейчас слышать.

Девушка снова жалобно застонала, словно никак не могла проснуться.

Он осторожно, недоверчиво придвинулся к ней. Что, если этот урод накачал ее чем-то серьезным? А какое мне-то до этого дело? Рафаэль поморщился. Нет. Дело было всего лишь в том, что он терпеть не мог бросать что-то на половине пути. Вот поэтому он здесь и находился.

Парень неуверенно протянул руку и осторожно нащупал пульс на шее у девушки. Через несколько секунд он убедился в том, что тот был в пределах нормы. Кажется, ублюдку хватило ума дать ей простое снотворное.

Рафаэль отвел руку и уже хотел встать.

– Нет! Нет… – снова вскрикнула во сне девушка.

Ее голос был таким тихим, таким красивым. Он вызывал какое-то неведомое желание защищать и оберегать ее от всего плохого. Рафаэль не мог заставить себя подняться с кровати. Вместо этого он нерешительно отвел в сторону волосы, закрывшие ее лицо. Она улыбнулась.

Цвета его ослепили. Рафаэлю показалось, что он видит ее. Длинные ресницы отбрасывали тень на скулы.