Разоблаченный рыцарь

– Не знаю, сколько еще я смогу продержаться, – едва слышно произнесла Агнес, коснувшись губами его шеи.

Марк прерывисто выдохнул, подхватил ее на руки и опустился на край постели. Оседлав его, Уокер доверчиво положила голову ему на грудь.

– У нас ничего не получится. Мы разрушаем друг друга.

– Я не могу тебя отпустить, Агнес. – Вымученный выдох через сжавшуюся до боли диафрагму.

– Почему? – прошептала она дрожащими губами.

Он молчал. Долго. А потом…

– Я разрушен, так? – спросил горько Марк, слегка встряхнув головой.

Парень повторил те самые слова, и сердце Агнес пропустило удар.

– Согнут, но не сломлен, Марк, – прошептала она. Крошечные бисеринки слез зависли на кончиках ее ресниц.

Стало так оглушительно тихо. Словно все звуки мира исчезли. Обостряя органы чувств. Теплом растекаясь в области солнечного сплетения. Согревая изнутри. Собирая его по кусочкам.

Вдруг все стало так понятно. И его ярость, и ее слезы, и «все-это-болезненное-в-груди».

Я не знаю, что там находится…Сохранилось хоть что-то или одно пепелище?.. Но все, что осталось, принадлежит только тебе…

– Отвечая на твой вопрос… – Марк едва ощутимо потерся губами об ее губы, нежась. Девушка вздрогнула, но глаза прикрыла. Кто мы друг для друга? – В моей голове только ты, мышка Уокер.

– Никаких свободных отношений? – робко спросила она, шмыгнув носом.

– Никаких свободных отношений, – повторил парень за ней, и уголки его губ дрогнули в улыбке.

Агнес провела по ним пальцами и через мгновение заменила своими губами. Бабочки затрепетали в животе Марка от ее прикосновений.

Как же приятно его целовать. Тепло, сладко, нежно.

Голубые глаза были подернуты дымкой. Мучительное напряжение вновь повисло между ними. Она исследовала глазами черты его слишком красивого лица, прекрасного тела, и гипнотическая страсть охватила Агнес. Хотелось бездумно целовать его. Хотелось больше. Хотелось глубже, осязать его всего.

Ее руки пробрались под рубашку парня, короткие ноготки требовательно царапали спину, впивались в лопатки, оставляя на теплой коже полумесяцы.

– Твою мать, детка, – прорычал Марк, схватил ее за руку и повел к кровати. – Садись.

Она растерянно взглянула на него.

– А ты?..

Парень опустился на колени, многообещающе ухмыльнувшись ей.

– Хочу кое-что тебе сделать, – с небывалой для него застенчивостью и нежностью улыбнулся Марк.