Университет Специальных Чар. Книга 1. Пощады, маэстрина!

А я сгорела в пламени, похожем на северное сияние. Оно было горячим, обволакивающим, очищающим, наполняющим. Не было больно, но меня не стало, я словно растворилась.

– Маузе?ль[1 - Маузе?ль – обращение к незамужней женщине. В случае, когда семейное положение неизвестно, обращаются исходя из возраста. (Здесь и далее – прим. авт.)]! – разбудил меня чей-то голос. – Маузель! Вам письмо.

Я разлепила глаза и обнаружила, что опять упала лицом на скрещенные на столе руки и так и заснула. И оказалось, что уже утро.

И я проспала прошлое кормление малышки, но она не плакала почему-то.

Тело затекло от неудобной позы, и я еле разогнулась. С трудом села ровно и обернулась.

У открытой двери стояла девица лет двадцати пяти с неприязненно поджатыми губами. Смотрела она не на меня, а на корзинку в углу, где снова выпуталась из пеленок кроха.

– Письмо? – хриплым со сна голосом уточнила я.

– Да, маузель. Я войду?

Какое странное обращение – «маузель». Словно обрезанная форма традиционного французского обращения к незамужним дамам.

Почему-то мне не хотелось позволять девушке входить. Я сама выбралась из-за стола, босиком прошла к двери и протянула руку. Та скривилась, словно я сделала что-то не то, но отдала мне запечатанный сургучом конверт из плотной бумаги.

– Хоть бы в порядок себя привела, – пробормотала горничная, глядя под ноги, вроде как сама себе, но при этом, чтобы я услышала. – Падшая женщина…

– Алиса, – негромко позвала я девушку. Имя всплыло в памяти само собой.

 – Ты ничего не перепутала?

– А? – глупо переспросила она. – Чего?

– Дай мне характеристику термина «падшая женщина», – велела я.

– Ну… это… – У нее забегали глаза. Она почему-то была уверена, что я проглочу оскорбление. Из чего делаем вывод: Мариэлле пришлось несладко, но она отмалчивалась.

– Конкретнее! – негромко скомандовала я.

– Ну… которая мужчин… того… Меняет. Вот. И, значится, не блюдет себя.

– То есть – это ты? Ты ведь спишь одновременно с несколькими мужчинами, с каждого берешь деньги и подарки.

Каждого уверяешь, что он единственный. Или это считается не «падшая», а шлюховатая и продажная?

Понятия не имею, откуда я взяла эту информацию. Наверное, знала об этом прежняя владелица тела, куда меня занесло.

Алиса вытаращилась на меня и побагровела. Открыла и закрыла рот. Нервно сжала ткань фартука.

– Иди, Алиса, – мягко сообщила я онемевшей горничной. – Спасибо за помощь и что принесла письмо.