Алета

Я зашарила глазами и увидела костерок в ямке. Над ним жарилось тушка какой-то птицы размером с гуся, нанизанная на толстую ветку.

– Слушай, дай поесть, а? – Я молитвенно сложила ладошки и умильно посмотрела на парня.

– Поесть? Вы готовы разделить со мной трапезу? – У блондина брови удивленно поползли к волосам. – А вас не смущает, кто я?

– Меня – не смущает! Мне все равно, кто ты. Но, если ты меня не покормишь, я готова тебя самого съесть, даже если ты черт и у тебя в сапогах копыта. Веришь, трое суток уже не ела нормально.

– Черт? – Парень перевел взгляд на свои ступни и задумчиво покачал мыском сапога. – Это еще кто? И нет у меня никаких копыт.

– Да неважно, просто накорми меня. А я слово волшебное знаю. Пожа-а-алуйста! Я тебя даже поцелую, потом, если захочешь! – Я не могла отвести глаз от жареной птицы.

Рядом со мной тут же возник Альф, который до этого тихонько притворялся пеньком, сидя чуть в отдалении от нас. Ну еще бы, слова заветные прозвучали: «Поесть». Парень смерил нас долгим ироничным взглядом, покачал головой и пробурчал что-то себе под нос, как мне показалось, это было: «У нее еще и монимонт…» А потом встал, морщась, расправил крыло, которое мы с Альфом изрядно потоптали и погрызли, ну точнее, я погрызла, а Альф потоптал, и отошел к костру.

Повертев тушку на вертеле, убедился, что она готова и, сняв с огня, вернулся к нам.

У меня, если честно, уже сил не было терпеть. Или я в конце концов съем эту долбаную птицу, или сейчас пойду на смертоубийство и на одного летуна в этом мире станет меньше.

Наверное, что-то такое нехорошее промелькнуло в моих глазах, потому что парень как-то напрягся, быстро отрезал птичью лапу и всунул мне в руки. О-о-о!!! Ням-ням-ням!!! Вот оно, счастье!!! Я, обжигаясь, наплевав на все приличия и правила поведения за столом, с наслаждением вгрызалась в это несчастное убиенное тельце, которое когда-то было птицей. Альфу мой спаситель тоже выдал кусок мяса, и мой питомец аккуратно ел. Вот ведь позор на мою голову, зверь-троглодитище ведет себя культурно, а я, как дикая, чуть ли не чавкая, лопаю это мясо. Птичий окорочок как-то быстро закончился, и парень, понятливо проследив за моим взглядом, отрезал мне еще мяса.

Когда я наконец-то наелась и, как сытая пиявка, отвалилась в сторонку, то решила, что пора все-таки узнать имя моего благодетеля и приступить к расспросам. Вокруг сгустилась темнота, света поступало совсем немного, только от костра, разведенного в выкопанной в земле ямке.