Дом на перекрестке. Под небом четырех миров

– Вах! Красавэц мужчина! – поцокала я.

– А то ж! – Рил подмигнул, и я напряглась. Что-то уж больно игриво он настроен.

А потом, во время десерта, я окончательно впала в ступор. Сняв со своего пирожного консервированную вишенку, Эрилив аккуратно переложил её в мою тарелку. А я, вытаращившись, наблюдала за его действиями. Чего это он?! Мы же с ним за эти вишенки всё время воюем – он их любит так же, как и я. И Рил постоянно пытается отрезать от торта кусок, где они непременно есть. А я их у него втихушку таскала, за что пару раз получала по рукам.

В шутку, конечно, но факт.

А когда блондинчик снял вторую вишенку и также положил её мне, у меня брови поползли куда-то на затылок. Может, вишенки испорченные? Да нет, травить меня невыгодно, он же, наоборот, мой охранник. Плюнул, пока я не видела? Нет, тоже не верю. Он же аристократ. Да и вообще, так мелко мстить – недостойно мужчины. А в чём дело тогда?

– Ты уверен? – осторожно спросила я, с опаской косясь на вишенки.

– Как договорились.

И завтра покатаю на лошадке.

– Ага… – покивала я головой и откусила вишенку с черенка. – А ещё мы о чём договаривались? – уточнила я не менее осторожно.

– Да помню я, помню.

– Ага… – снова повторила я.

Мне бы ещё кто напомнил, о чём я там с ним вчера договорилась. М-да, в таких случаях надо брать с собой Филю или включать ему прямую трансляцию с реалити-шоу. Пусть мне потом излагает краткую версию событий.

Всё оставшееся время я настороженно поглядывала на лирелла, не зная, чего ещё мне ожидать.

Спрашивать неловко, да и стрёмно. Мало ли что я ему там наобещала вчера или, наоборот, стребовала. Всё, с шампанским завязываю. Надо же, какой коварный напиток. Вроде ведь и выпила немного, даже похмелья нет. А вот поди-ка…

Нарушила спокойствие вечерняя корреспонденция.

Передо мной на столе с хлопком возник конверт из голубой бумаги, а буквально через пару секунд перед Эриливом – свиток, перевязанный ленточкой.

Письмо было от ювелира. Нерзок дер Броммош пространно описал, что мои фотографии произвели фурор.

Перед его магазином теперь чуть ли не толпы демонов ошиваются, разглядывая меня, такую красивую. Аристократки-демоницы заказывают себе украшения «как у этой нимфы» – это они меня так окрестили.

В связи с чем он пустил в рекламных целях слушок, что я прекраснее, чем нимфа, – настоящая фея. Народ радостно это поддержал, и теперь иметь украшения от Нерзока, му?зой которого выступает фея, – верх престижа.