Дом на перекрестке (сборник)

А потому спать в ней Эйларду не представлялось возможным. Чему мама была и рада, судя по ее лицу, когда она извинялась перед гостем, что спать ему придется в одной комнате со мной. Я украдкой погрозила ей кулаком, но разве мою маму этим можно смутить? Она с невинным видом поставила раскладушку, выдала комплект постельных принадлежностей и, посмеиваясь, удалилась.

Себе я разложила диван, затем постелила магу, ожидая споров и поползновений, но Эйлард без разговоров улегся на предложенное ему ложе. И уже только в темноте, под страдальческие скрипы и стоны раскладушки, он издал смешок, пытаясь выпрямиться.

Надо сказать, это было трудно – у него или ноги свисали, или голова.

– Вика, а это у вас такое орудие пыток?

– Что?

– Ну вот этот раскладной коротенький монстр? – «Монстр» и правда был короче мага.

– И ничего это не монстр, я же не виновата, что ты такой бугай! – Я фыркнула.

– Вика, а можно я к тебе переберусь? – В его голосе послышались обволакивающие нотки.

– Да щаз-з, еще чего.

Хватит того, что ты заявился в дом моих родителей. Мне мама и так теперь житья не даст.

– Вика-а-а…

– Эйлард…

– Ну а что такого-то? – Его голос очаровывал. – Ты ведь одинока, но при этом явно не девочка. Разве плохо, если мы доставим друг другу немного радости?

– Забудь.

– Почему? Я тебе не нравлюсь внешне?

– Ну почему, ты очень привлекательный мужчина, но…

– А я ведь тебе обещал поцелуй! – Раскладушка застонала и захрипела от его движений.

– Обойдусь.

– Ну ты хотя бы попробуй, и, обещаю, ты не пожалеешь.

– Эйлард, – я вздохнула, – я понимаю, что ты изголодался по женщинам, но давай ты найдешь себе для снятия напряжения кого-то другого. Ну не знаю, сходи в Листянки, что ли, найди себе там юную селянку, и в путь. А мне такого счастья не надо.

– Вика, – он рассмеялся низким, чуть вибрирующим смехом, от которого у меня в животе стало щекотно, – вся проблема в том, что меня не привлекают селянки, даже юные. Я хочу тебя.

– Забудь, я сказала! – Вот привязался, нахал.

Но, чего уж лукавить, слушать его было приятно, пусть и говорил он довольно фривольным тоном.

– Ты изменишь свое мнение, – хмыкнул он. – И обещаю: ты еще будешь кричать от наслаждения в моих руках. – Раскладушка снова издала хрип, похожий на предсмертный. – Спокойной ночи, моя феечка.

Я не стала отвечать. А через некоторое время, когда я уже задремала, раздался скрежет и визг пружин, грохот падающего тела и затем сдавленная ругань.