Книгоходцы и тайна Механического бога

Шум, грохот, гудки, стук колес, свист и шипение пара, вырывающегося из-под днищ паровозов, машинисты, выглядывающие из будок и что-то кричащие. Интересно, кстати, если в поездах есть специально выращенные кристаллы, то зачем им еще и пар? Голоса дикторов объявляли о прибытии и отправлении. По перрону сновали носильщики – как живые люди, так и механические «роботроны». Последние, учитывая их функцию носильщиков, выглядели весьма внушительно: мощные такие, большие, с платформами для багажа впереди и руками-манипуляторами.

Пассажиры с чемоданами, картонками, коробками, с маленькими и не очень собачонками, как и положено, суетились. Дамы в дорожных платьях, господа с тросточками, дети… Все куда-то уезжали и откуда-то приезжали.

Билеты покупал Карел, так как маленькую меня просто выдавили из очереди. Я невольно вспомнила родную Землю, где магия тоже отсутствовала, а потому народ был наглый. Это в волшебных мирах все с осторожностью относятся к хорошо одетым, вооруженным господам. А ну как герцог или маркиз? Ты его толкнешь, а он потом тебя засудит, а если не засудит, то мечом пырнет, и будет в своем праве.

А с тем, кто одет поскромнее, но увешан амулетами, вообще себе дороже связываться. Ты ему ногу оттопчешь, а он тебя проклянет или распылит в состоянии аффекта. И опять-таки – в своем праве. Маги – народ с неустойчивой психикой.

В общем, как я уже сказала, слегка обалдевший от вокзала Карел направился в кассы, а я стояла в сторонке и караулила наш багаж. Но в какой-то момент вдруг почувствовала легкое шевеление и прихлопнула чью-то руку, пытавшуюся меня обворовать.

Рука рванулась, так как ее владелец явно попытался дать деру, но я держала тонкое запястье крепко и не выпускала.

– Прокляну, и конечность отсохнет, – сообщила не оглядываясь. Мало ли, вдруг у воришки сообщник: я отвлекусь, а в это время у меня все остальное стащат.

– Ы-ы-ы, – заверещал за моей спиной детский голос. – Не надо, тетенька! Я так больше не буду!

– Какая я тебе «тетенька»?! – до глубины души оскорбилась я и рванула жулика вперед, не выпуская, впрочем, чтобы не сбежал.

Передо мной стоял мальчишка лет шести-семи, тощий, грязный, оборванный, с немытой светловолосой головой и кое-как коротко обрезанной шевелюрой. Но поразило меня не это. Будь он человеком, все было бы понятно – обычный беспризорник, увы, их во всех мирах хватало. Но этот кадр оказался чистокровным эльфёнышем. Самым настоящим: глазастым, ушастым, тонкокостным и смазливым.