Первый встречный феникс

Оказалось, лопнула стеклянная сфера с полыхающим внутри светильником-яйцом. Но – славься мой склероз! – она так и лежала в большой стальной миске. Почему-то. Точно, в голове у меня дыра.

Стекло лопнуло, и яйцо теперь просто горело костром, но, слава богу, в импровизированном кострище.

– Да ну блин же! – вскрикнула я, схватила миску и быстро переставила ее с кухонного стола на плиту.

После чего включила вытяжку и побежала в ванную за водой.

Почему в ванную? У меня что, внезапно пропал смеситель на кухне? Дошло это до меня уже на месте, поэтому, всплеснув руками, я бросилась на кухню, ворвалась и застыла на месте, открыв рот и потеряв дар речи.

Полыхающее яйцо тоже треснуло, словно оно обычное птичье, и из него на волю рвалась иная жизнь.

– Мама! – сдала я назад.

Не отрывая взгляда от неведомой твари, которая вот-вот вылупится из горящего яйца, которое оказалось вовсе не светильником, а… яйцом, я пятилась к выходу.

– Мама? – Вдруг прозвучал оттуда детский голосок.

Постыдно завизжав, я прыснула прочь, захлопнув дверь в кухню за собой.

Сердце выпрыгивало из груди от ужаса. А я стояла босая и фактически голая, укутанная банным полотенцем и в тюрбане на мокрых волосах.

Осознав, что, возможно, мне придется сражаться с «чужим», который сейчас вылупился из иноземной скорлупы прямо на моих глазах, я рванула в комнату. Сбросила оба полотенца, не утруждаясь нижним бельем, запрыгнула в шорты и футболку, а ноги сунула в кеды. Если что – придется бежать.

В кухне было тихо.

Ни треска, ни голосов, ни даже шума, который обычно издает горящее пламя.

Я на цыпочках прокралась обратно и приникла к двери, пытаясь услышать, что же там творится. Но меня тоже услышали.

– Мама, это ты? – спросил снова ребенок.

Я ошалело моргнула. Первый раз голос принадлежал кому-то совсем маленькому, лет двух. А тут явно мальчишка лет семи-восьми уже говорит. У соседки пацан второклассник, так я что в курсе.

Я затихла, пытаясь хоть как-то осознать происходящее. Оно не осознавалось.

Но дети – это ведь не страшно, да? И я приоткрыла дверь, чтобы заглянуть одним глазком.

На полу валялась расколовшаяся пополам скорлупа яйца. Причем ее цвет изменился на золотой, и по ней пробегали остатки затухающего пламени. А на моей плите, той самой, со стеклокерамикой, сидел в позе лотоса совершенно голый мальчуган, но постарше ожидаемого, лет десяти. Увидев меня, он выпрямился и подался вперед, а я сразу же инстинктивно назад.

Он замер.