Раненые

Тогда ему было двадцать один, сейчас двадцать четыре. С безумно красивым лицом, холодный металл, не выражающее никаких эмоций, только глаза как угли жгут, как и прежде. Он сидит в кресле, раскинув ноги с бокалом виски, открытая бутылка стоит на столике рядом. Рубаха цветом кровавой, спелой вишни с расстёгнутыми двумя верхними пуговицами, рукава закатаны до локтя, оголяя запястья, перетянутые часами с кожаным ремнём.

Я сглотнула вязкую слюну, мысли начали петлять. Он смотрел на меня не мигая, ощущение полного голода в его глазах и ещё что-то примешено, то, чего раньше не было в его взгляде.

Тоска? Но разве может он быть способен на тоску? Он прекрасен и жесток, как и все прекрасное жестоко – любовь, красота, правда. А правда в том, что с того вечера на колесе обозрения, моя жизнь превратилась в ад. И я до сих пор горю в нем.

– Не смей меня оскорблять! Ты не знаешь меня, не знаешь, как я живу. И ты не вправе меня учить жизни, – смелею и делаю пару шагов к нему, тыча в его сторону пальцем.

Он ставит бокал на столик и встаёт. Я замолкаю, теряюсь, забыла какой он высокий, на две головы выше меня.

– Я знаю кто ты! Ты маленькая, похотливая дрянь, которая перетрахала пол института. Я знаю, как и с кем ты живёшь, с этим сопляком Андрюшей. Мистер золотой скальпель! Мудак, который вешает тебе лапшу на уши! – уголок его губ поднимается в подобии улыбки.

– Я не буду это слушать, ты, как и был так и остался беспринципным циником! – зло кидаю ему, чеканя каждое слово.

Знаю, что зря так говорю.

Он медленно начинает двигаться на меня, я же отступаю назад, шаг и ещё, вздрагиваю прикоснувшись голой спиной к холодному стеклу. Он в метре от меня, его запах забивается в ноздри, наполняет лёгкие, виски, сигара и его кожа, не выдерживаю и опускаю взгляд в пол. Только не смотреть на него так близко. Не смотреть.

– Циник? А раньше ты называла меня родным, три года что-то изменили? – почти вплотную подошел, его дыхание опаляет мое лицо, мурашки бегут табуном по всему телу.

– Ты мне не родной, никогда им не был и никогда им не будешь, ты понял? Отойди от меня! – почти моментальная истерика накрывает меня с головой, бью его в грудь, в плечо, куда попаду, но мои удары, абсолютно ничтожны. Он скала, смотрит на меня сверху вниз, сцепив челюсти до скрежета.

Поднимает руки и кладет их по обе стороны от моей головы. Прижимая меня всем телом к стеклу.