Деревня Нура 3

А то ненароком через окно сиганешь к деду. Максик, если ты меня сейчас слышишь, то очень тебя прошу, вдруг тебя потянет к деду, а я буду спать, толкни меня, хорошо?

Макс не ответил, он лег поверх покрывала, но я его подняла, расправила постель. Он опять лег.

– Папуль, можешь закрыть ставни на окнах моей комнаты? – крикнула я.

– Да он уже пошел закрывать, услышал, как ты сказала парню про ставни, – ответила мама.

Ставни заскрипели, отец захлопнул их.

– Завтра смажу их, скрипят, как старая телега, сто лет мы их не закрывали, – входя в дом, говорил отец.

– Нет, не смазывай, пусть скрипят, так хоть слышать будем, если кто-то надумает их открыть.

Ночь была неспокойной, три раза Максим просыпался, с отрешенными глазами шел к выходу. Три раза мы с родителями его укладывали в кровать. Иногда он даже сопротивлялся.

– Это ж надо так человека заворожить, что совсем ничего не соображает, – шептала мама. – Уже скоро надо вставать, Зорьку доить, а этот чумовой никак не угомонится.

– Мамуль, ты иди ложись, не вставай, поспи хоть пару часов. Я сама поохраняю его.

– Да он вон какой здоровый, один раз махнет рукой и тебя по стенке размажет.

– Не такой уж он и здоровый. Иди, мамулечка, спи. Я справлюсь.

Пока мы шептались, Макс, как ребенок, уснул крепким сном и захрапел.

– Ну наконец-то, – улыбнулась мама. – Теперь точно пару часиков можно поспать, ложись, дочка, и ты, отдохни, а то как приехала, нормально и не посидела.

– Спокойной ночи, мамуль.

– Спасибо, и ты, дочка, крепко спи.

– Мне нельзя крепко, вдруг он опять проснется.

– Да нет, смотри, храпит как медведь.

– Пусть храпит, идем спать, – ответила я маме и пошла на свой диван.

Я не могла сразу уснуть, крутилась, вертелась, Макс храпел так, что мне казалось, стены звенят. Уже светало, храп утих. Веки налились свинцом, еле как разлипались, а мозг спать не хотел. Ясности в голове не было. Я услышала голос Макса, и уже не понимала, сон это или явь, он звал меня стоя на краю деревни, медленным шагом я шла к нему.

Пока я глядела вниз, выбирая тропинку, поднялся ветер, Макс исчез.

– Макси-и-м! Кричала я.

Но в ответ мне была тишина, только ветер выл и подгонял меня к большому дубу, что рос у самого леса. На отшибе, подальше от всех, в гордом одиночестве, Он первый начинал черту, ту самую, которые потом деревенские назовут «ТАБУ», с огромной ветвистой кроной, огромной дьявольской тенью накрывал он вокруг себя землю.