Время, в котором меня нет

Он опять подошел к окну, что-то сказал кому-то. Я услышала удаляющийся бег, и только.

– Ну а пока рассказывай. Значит, ты родилась в России?

– Да, – ответила ему я.

– А как ты сюда попала?

– Очень просто, как все, на самолете.

– На чем? – тут же спросил он.

– На самолете, – повторила я.

– А что это такое?

Ой мама, подумала я, точно сектанты древние какие-то, раз не знают, что такое самолет.

– А вы в небо смотрите иногда? – спросила я его встречно.

– Иногда смотрю, и что?

– И что, никогда не видели, как там пролетают самолеты?

Он сидел напротив меня, и глаза его заметно расширялись.

Потом добавил.

– Тебе надо поесть, после той сон-ягоды у тебя, видно, видения дьявола.

Дверь отворилась, и тот же бородатый парень занес корзину, поставил на стол, что-то сказал на своем непонятном языке и вышел.

– Идем к столу, – сказал Винценто.

Я слезла с кровати и пошла к столу, он вытаскивал из корзины хлеб, топленое масло в горшочке, одну жареную рыбу средней величины, похожую на форель, луковицу, яйца и смешной формы бутылку, не знаю, чем наполненную.

– Садись, кушать.

– Спасибо, – и села на табурет.

Он же опять отошел к окну, облокотился и молча стал наблюдать.

– А сколько времени я спала? – спросила я его.

– Почти сутки, – ответил он.

– Как сутки? – чуть ли не выкрикнула я

– А сколько ягод ты съела?

– Каких ягод?

– Ну там, у большого камня, где Эгона ждала?

– А, землянику, ее только три ягодки было.

– Это сон-ягода паралич, а не земляника, хотя очень на нее похожа. Спасибо скажи, что их так мало там было, а то бы давно спала

вечным сном.

– Спасибо, – сказала я и стала разрывать хлеб, поскольку он не был нарезан и ножа не было, взяла рыбу, положила на деревянную миску, которая стояла на столе, и стала руками ее разделывать и отправлять себе в рот, ни вилки, ни ножа не было, лежала только деревянная ложка, видно, для масла.

Он опять достал из голенища сапога свой кинжал и рассек луковицу. Обалдеть, подумала я. Но сырой лук мне на дух не надо было. Рыба была вкусной, а может, я была сильно голодной, хлеб был мягкий, вкус обалденный просто. Открыв бутылку, Винценто взял ковш, выплеснул в окно оставшуюся воду и налил туда содержимое бутылки, подал мне.

Запахло кислым.

– Что это? – спросила я его.

– Вино, пей.

Отхлебнув вина, меня аж передернуло, такое оно было кислое.