Судьба амазонки

Дочь барона жадно откусывала большие куски от ароматной свежевыпеченной лепёшки и запивала незнакомым терпким напитком, заботливо предложенным ей Исамом. По телу разливалось приятное тепло. Утренний ветерок разгонял пасмурные мысли, шёлковые травы стелились под ноги лошадей, а весенние запахи одурманивали ум.

– Хорошо, – вздохнула Архелия полной грудью, – я снова чувствую себя как дома.

– Ты какая-то странная, – заметила Хельга.

– Почему? Мне просто хорошо.

– Так. Что ты пьёшь? Дай, я тоже хочу.

Архелия протянула кувшин.

Охотница только понюхала его и ахнула:

– Понятно. А нам с Коринн дали молока. В следующий раз поменяемся, – многозначительно пообещала подруга.

Внезапно между их лошадьми вклинилась белоснежная кобыла Исама. Юный военачальник бесцеремонно оттеснил Хельгу, и та, обиженно поджав губы, придержала своего вороного четвероногого друга. Когда подруга Архелии отстала и, поравнявшись с плетущейся позади Коринн, больше не могла их слышать, Исам начал наступление:

– Ты великолепна в седле, я научу тебя быть лучшей и в бою.

– Ты обязан учить всю дружину.

– Предусмотрительный командир должен рассчитывать на каждого бойца, как на самого себя. Мы должны понимать друг друга с полуслова, действовать слаженно, мыслить одинаково, чтобы победить.

– Трудная задача.

– Давай договоримся. Ничего не скрывай от меня, рассказывай о неудачах и опасениях. Я всегда помогу разобраться.

– Слишком много чести для меня. Я простой воин, одна из многих.

– Ты сама знаешь, что не простой.

Если захочешь, то сможешь стать одним из первых, то есть одной из первых. Будешь сначала в моей охране. Поверь, многие и не мечтают об этом. Хельга пойдёт в лучники, а насчёт третьей подруги у меня нет пока решения.

– Можно попросить? Не разделяй нас.

– Каждый должен занимать своё место в соответствии со способностями и предназначением.

– И Коринн тоже может быть в твоём окружении. У неё сильное чутьё, и она отлично владеет кинжалом.

– Согласен, послать на смерть такую красотку было бы жестоко, – он осёкся, испугавшись, что сказал лишнее.

Архелия не обратила внимания на его слова. В душе дочери барона никогда не взращивались ревность и завистливость. Её детство было достаточно благополучным, чтобы эти чувства чёрным бурьяном не затмевали разум. Архи привыкла трезво оценивать себя, потому что выросла среди людей, для которых она была не столько дочерью вождя, сколько соратником в лучшем смысле слова.