Судьба амазонки

Подруги осторожно переложили на чисто выскобленное дерево свою ношу. В глазах колдуньи застыло сомнение, видно, она продолжала чего-то опасаться. Наконец, собравшись с духом, пожилая женщина выпалила:

– Вы только старичка того пьяного не убивайте. Страху на него наведите, и хватит. Друг он мне.

– Ага, – протянула Коринн, пряча оружие. – Так бы сразу и сказала. А то «Боюсь, боюсь…» Свидание, а мы не вовремя?

– Какое свидание в мои-то годы? – старуха была явно польщена словами девушки. Наконец, она озабоченно склонилась над вампиршей.

– Стрела у неё в спине, – подсказала Архелия.

– Видела, – лекарка лишь отмахнулась, пристально вглядываясь в мордочку несчастного существа. – Помочь можете? Кто-нибудь понимает в знахарстве?

– Ну, я немного, – нехотя выступила вперёд Хельга.

– Откуда умение?

– Отец был охотник, в лесу росли, лесу молились, лесом лечились…

– Понятно. Хорошо. Будешь моей помощницей, – пожилая женщина в первый раз улыбнулась и вышла.

Вернулась знахарка с глиняным горшком в руках, в котором мягко перетекала какая-то густая жидкость.

Она передала сосуд охотнице и велела лить в рану, как только стрела будет вынута. Архелия получила другое задание – крепко держать плечи вампирши, чтобы та не дёрнулась при извлечении опасного острия. Дочь барона со всей силой навалилась на крылатое существо, придавив к столу. Старуха с силой, но бережно потянула стрелу. От нестерпимой боли человекообразная летучая мышь пришла в себя, дико зарычала, попыталась вывернуться и укусить длинными клыками державшую её Архи, но, получив увесистый тумак от бдительной Коринн, притихла. При дальнейших процедурах вампирша лишь порывисто дышала и впала в тяжёлое забытье, как только к ране с трудом привязали чистую тряпицу.

– Когда она поправится? – поинтересовалась Архелия.

– Они быстро выздоравливают, как и все животные. Только мне кажется, что она сильно истощена.

– И ведь не попросишь за неё богов. Нечисть ведь! – усмехнулась Хельга.

– У них свои боги, – сказала, прибираясь после проведённой операции, старуха.

– Ты её знаешь? – поинтересовалась дочь барона.

– Не спрашивай. Никогда не знаю, кого лечу. Вот они меня все знают.

– У них нет имён?

– Как тебе объяснить. Они считают себя одним целым, как бы одним лицом…

– Это как?

– Вот видишь её? Она сейчас ранена и лежит здесь, а завтра прилетит её сын, кум, сват, брат, и все они будут утверждать: «Ты меня вчера лечила». А если умрёт кто-то, то скажут: «Я вчера умер».