Риск на счастье

Это была наша маленькая слабость, но прощаться с вредной привычкой пока не было ни сил, ни желания.

– В выходные? – удивилась она, зная, что в эти дни я стараюсь вообще из дома не выходить, отсыпаясь и разгребая задания.

– Да, я Макса подменяю. Тем более в выходные больше народу будет. Можно неплохо подзаработать. Мила нахмурилась, задумавшись о чем-то своем.

– Я тогда зайду перед окончанием смены, – сказала она, когда я уже мыла посуду.

– Я не хочу, чтобы ты ходила одна по темным улицам, – не согласилась с ее решением.

– Ну, ты же ходишь, – пожала она плечами, – тем более идти недалеко.

– Но Мила… – начала было я, но сестра меня перебила.

– Это не обсуждается.

Поставив точки в разговоре, она пошла за сумкой. В коридоре я быстро натянула любимы кроссы, легкую куртку, проверила наличие зачетки, телефона и ждала сестренку, посматривая на часы. Может она и одевалась быстрее меня, но святые ежики, мы еще раза три могли вернуться за забытым телефоном, ключами, кошельком и тому подобное.

– Так, вроде все, – сказала Мила, обувая туфли и застегивая часы на руке.

– Точно? – с сомнением уточнила. – Учти, сегодня возвращаться не будем.

– Точно.

Закрыв квартиру и проверив, точно ли дверь закрыта, побежали на остановку. Уже приближаясь к ней, увидели подъехавший автобус и полетели к нему. Удалось даже занять места в конце, где людей было по меньше. Два часа езды, оттоптанные ноги и немного расшатанные нервы. Пятнадцать минут ходьбы и мы в родных стенах Альма-матер.

Вот какой, спрашивается, умный человек поставил первой парой зачет на седьмом этаже при неработающем лифте? Вопрос риторический, конечно, но все же хотелось посмотреть в глаза этому садисту. На третьем этаже еще ничего было, на пятом хотелось на все забить и пойти домой. А вползая на седьмой, я чувствовала себя героем, покорившим Эверест. Мила выглядела не лучше.

– Всем привет! – поздоровалась с подпирающими стену возле аудитории одногруппниками, штудирующими конспекты.

Ответом был неразборчивый бубнеж. Сомневаюсь, что кто-то вообще меня услышал. Картина называлась «Перед смертью не надышишься». В принципе, в каждом учебном заведении такую картину можно наблюдать раза два в год точно. Мы с Милой стояли и тихо переговаривались, когда из-за поворота, наконец, появился преподаватель. Мужчина уже в возрасте, с военной выправкой и грозным взглядом, никогда не давал студентам спуску и послаблений. Кто-то на него смотрел затравленно.