Случайный любимый муж

Небо, затянутое серыми облаками, наводило тоску, все присутствующие на церемонии были одеты в черное. Единственным ярким пятном были рыжие волосы Морган.

«Я думал, что научил тебя, мой мальчик», – раздался в голове у Константина голос его дедушки.

«Я тоже так думал, Pappou?s[1 - Дедушка (греч.).]. Но, наверное, я такой же слабый, каким был всегда», – мысленно ответил он ему.

Константин превыше всего ценил контроль, но не всегда мог контролировать происходящее. Он не спас Алекса, так же как когда-то не спас Афину.

Несмотря на все свое богатство и влияние, он не смог уберечь свою семью от новой трагедии. Все то, в чем его настойчиво убеждал дедушка после потери Афины, было опровергнуто неделю назад.

У них с Афиной и Алексом было счастливое детство. Константин обожал сестру и брата. Афина родилась всего на несколько минут позже Константина, но он чувствовал себя ответственным за нее. Ради нее он был готов покорить весь мир. Но затем их обоих похитили, и ему не хватило сил ее спасти.

Когда Константина освободили, его жизнь сильно изменилась. Причина была не в его чудесном спасении, а в его чувстве вины и горе родителей. Поначалу они не могли на него смотреть, потому что Константин и Афина были неразлейвода и их привыкли видеть вместе. Иногда ему казалось, что они видят не его, а пустое место рядом с ним, которое когда-то занимала его сестра.

День его рождения не праздновали, и он не знал, пытались родители таким образом его наказать или отдать дань памяти его сестре.

Накануне своего шестнадцатилетия он подслушал их разговор.

«Какой была бы наша жизнь, если бы она по-прежнему была с нами? – произнесла его мать. – Какой была бы ваша жизнь, если бы вместо него спасли ее?»

Родители его избегали, компенсируя недостаток своего внимания дорогими подарками. Он злился на них и, хотя у них были непростые отношения, продолжал их любить и чувствовал себя виноватым перед ними. Сейчас, когда они потеряли еще и Алекса, они, как никогда, нуждались в поддержке.

Все эти годы Константин чувствовал себя одиноким и заглушал свою боль, создавая благотворительные фонды и называя их в честь пропавшей сестры. Остальной мир видел его сильным и непреклонным, но это был лишь защитный фасад. Если не впускать никого к себе в душу, защитить себя от новой боли становится намного проще.

Он дал себе слово, что у него не будет ни жены, ни детей, ни каких-либо привязанностей.