Золотая лихорадка в Орехово-Зуево

– Потом что было? – продолжал допрос Ваиз.

– Потом пришел в ужас от содеянного. Я ее тоже любил по-своему, больше, чем родную мать. Стер отпечатки на чашке и шкатулке, забрал в тумбочке десять пачек чая и пошел этажом ниже домой. Матери дома не оказалось, меня никто не видел из соседей. В общем, спрятал монету и брошь дома, идти в ломбард было опасно. Взял с собой чай и рванул на электричку до Петушков, остальное вам известно, закончил свой рассказ Бурилин.

– Хорошую сказку нам рассказал, сам-то в это веришь? Почему привязал ее к стулу? Почему пытал? Любил, говоришь, больше матери, а руки ей жег утюгом, потом душил.

Что-то человеческое в тебе осталось? Колись уже до конца или тебе заключение экспертизы показать про пытки? напирал на него Ваиз.

– Говорю, бес попутал. Я засомневался, ее рассказ про монетку был не очень убедителен. Вряд ли кто подарит старухе золотую монету, особенно бывший ученик, подумал я. Скорее всего, выгораживает своего любимца, а у самой золотишко припрятано. Старая еврейка, наверняка, где-то прячет капиталец.

Говорили, ее папаша был известным ювелиром или сама проговорилась когда-то, не помню, Бурилин закурил новую сигарету и стал уныло смотреть в окно, задумавшись.

– Продолжай, Чита. Что произошло дальше? – теперь уже Семен Воскобойников рявкнул на него.

– А что дальше? Дальше я ее чуть придушил и посадил на стул, она чуть концы не отдала, привязал к спинке стула. Стал спрашивать, где остальное золото. Она ни в какую. Говорит, нет золота, есть деньги, на книжке на похороны лежат пятьсот рублей, наличных нет.

Ну, я так и сяк, в общем, прижег чуть утюгом, она в обморок. Понял, что оставлять в живых нельзя, дополнил свой рассказ Бурилин.

Сотрудники смотрели на него с ненавистью. Вот, чем отплатил ученик своей учительнице за всю ее доброту. Поехали к нему домой.

На суде Виктор Бурилин обливался горючими слезами, рассказывал, как он любил и уважал свою учительницу, во всем раскаялся. Но суд не поверил в его раскаяние. С учетом его прежних подвигов и убийства, совершенного с особой жестокостью, пожилой беззащитной женщины с целью ограбления, приговорил его к высшей мере наказания – расстрелу.

Привели ли приговор в исполнение неизвестно. Бурилин пытался обжаловать решение суда, дошел до Верховного суда, но приговор оставили в силе.

Монету после завершения следствия и суда отдали наследнице по завещанию, той самой племяннице. Появление золотых монет царских времен строго контролировалось КГБ СССР.