Другая сторона

Сын это прекрасно знает, но все равно охотно уступил роль художника сестре.

Я с интересом посмотрел на получившийся рисунок… Эльфийку сжигают на костре. То ли казнь, то ли жертвоприношение. Рядом несколько фигур в балахонах и с капюшонами, скрывающими лица. С одинаковым успехом могут быть магами, жрецами, монахами или палачами. Ха! А ведь у меня священник и палач всегда ассоциировались друг с другом, просто никогда до этого не было случая выразить едва уловимые мысли.

Но я опять отвлекся. Объяснений увиденному Ивом с Марой могло быть немало, поэтому с выводами спешить не стоило.

Вот когда познакомимся с местными жителями поближе, тогда все и узнаем. Другое дело, что теперь знакомиться будем очень осторожно.

Хотя с отсутствием выводов я поторопился. Кое-кто наплодил их весьма немало. Листки с картинками каким-то загадочным образом оказались снова в блокноте журналиста, и к каждому по нескольку страниц, исписанных экономным почерком.

Мелкие же, во всем признавшись, почувствовали облегчение и сразу умчались вперед по тропе.

Первыми обзавелись транспортом тоже они. К сожалению, не только первыми, но пока единственными, остальным по-прежнему приходилось топать пешком. Сначала дети отсутствовали дольше, чем обычно. По этому поводу особо никто не беспокоился: как я был главным поджигателем костров (не тех, на которых казнят эльфиек!), так Ив с Марой основными охотниками.

В моем случае все просто. Стоило разбить первый же лагерь, как выяснилось, что никто не может добыть огонь.

Ни с помощью личной магии, ни амулетами.

– Папа у нас умеет добывать трением! – сразу наябедничал сын. – Я тоже пробовал, но у меня не получилось.

– Добыть, конечно, можно и трением, – согласился я. – Если совсем делать нечего. Но магией в любом случае лучше.

– Но она не работает! – возмутилась дочь.

– У кого как, – усмехнулся я.

Потом достал магобластер, поднес его к самой кучке приготовленного хвороста и поджег появившимся огненным шариком, пока тот не сорвался со ствола.

– Так я, пожалуй, тоже смогу, только не амулетом, а пальцем, – задумчиво проговорила Ли.

– Суметь не трудно, трудно придумать, – гордо ответил ей.

С тех пор костер стал моей обязанностью, хотя один раз рыжая все же разожгла, как, впрочем, и обещала, пальцем. А охота в первый же вечер досталась мелким. И не только потому, что они были единственными обладателями луков. На самом деле во всей нашей компании, кроме моих детей, никто толком охотиться не умел.