Пираты Драконьих островов

Сумасшедшая парочка! Рядом с ними даже князь Ва'Дим начинает смотреться почти адекватным. Единственный, кто следит за соблюдением хоть каких-то приличий.

В бою, понятно, если враг сумел застать тебя в постели, о таких мелочах размышлять некогда. В первую очередь бьешь магией или хватаешься за оружие и только потом думаешь об одежде. Но когда все кончилось… Нет, я совсем не молоденькая эльфийка, которая падает в обморок при виде голого мужчины и считает, будто обязательно произойдет что-то страшное, если обнаженной увидят ее саму.

Только зачем этим специально бравировать?

Уверена, не заставь их человек одеться, обязательно пошли бы по коридорам в таком виде, ссылаясь на какой-то анекдот (мне его позже рассказали, ничего смешного). Прекрасно понимаю, что отчасти это было цирком, устроенным специально для меня. Двум чокнутым эльфийкам почему-то такое действие казалось весьма забавным. Только, играя на публику, пусть даже состоящую всего из одного зрителя, меня (возможно, из двух, если считать и мужа), никогда не совершишь такого, к чему не готов внутренне.

То есть, притворяясь, нередко рассказываешь о себе настоящем куда больше, чем оставаясь собой.

Но это ладно, совсем коротенькое представление. Что было на протяжении всего плавания от вольного порта Ямсорга до Гавани Тысячи Островов, трудно описать. Я думала, что попала в какой-то сумасшедший лес. О Древо и все боги, вместе взятые, отдайте мое тело и сделайте так, чтобы я оказалась как можно дальше от этих безумных, по ошибке родившихся эльфийками! Сама не представляю, как смогла удержаться и не выпрыгнуть за борт.

Они целыми днями только и обсуждали, кто теперь может спать с их человеком, а кто нет. И вовсе не шутки ради или специально, чтобы меня шокировать, нет, на полном серьезе. Бывшая светлая Эледриэль настаивала на том, что это теперь исключительно ее привилегия, поскольку лишь она и телом, и разумом является законной женой князя Ва'Дима. Бывшей темной Ларинэ, занимающей мое тело, разрешалось ночевать в той же спальне, но исключительно на другой кровати.

Она пыталась возражать и выторговать себе право спать в той же постели, пусть и на самом краешке, только делала это как-то неуверенно.

Обе сумасшедшие выступали одним фронтом против меня, чтобы я даже не думала ни о чем подобном. Это было смешно. Первый раз. Второй тоже. Потом стало не до смеха. Хуже всего то, что эти, даже язык не поворачивается назвать их перворожденными, ревнуют вообще ко всем подряд.