Танкист. Победитель драконов

Кузькина мать, может, и не получится, но Хиросимы будут исчисляться десятками, если не сотнями.

По закону подлости сломались не просто самые трудноремонтируемые, но и наиболее долго воспроизводимые артефакты. Маг уровня Анастиэль сможет в одиночку их изготовить на любой пригодной для жизни планете. Только вот для того, чтобы это сделать, понадобятся даже не годы, а десятилетия. Не лишись Максилиор своих способностей, совместными усилиями весь процесс занял бы на порядок меньше времени, несмотря на то что он был магом средних возможностей.

В сложившейся ситуации им предстояло провести на дикой или, ещё хуже, необитаемой планете как минимум десятилетие.

Это касательно гипердвигателя и конвертера, с передатчиком всё намного проще и сложнее одновременно. Сам прибор даже Максилиор, окажись он голым на необитаемом острове, мог собрать на коленке, за несколько часов из пляжного песка, скорлупы кокосов, ракушек и прочего мусора. Но без кристалла-резонатора он будет работать просто как амулет связи в пределах планеты и не дальше.

И вот эти-то кристаллы искусственно не производились, вне зависимости от силы мага. Такой возможно было только найти в природном месторождении, и никак иначе. Не то чтобы огромная редкость (достаточно, чтобы снабжать передатчиками спасательные капсулы), но и под ногами где угодно не валяются. И, самое главное, здесь и сейчас не было ни одного целого.

Как оказалось, простые двигатели тоже не работали. Эльфийка в принципе могла бы их починить, но не стала.

Зачем? Времени и сил займёт массу, а толку без энергии от реактора почти никакого.

– Но ведь нам как-то нужно лететь вперёд, – удивился я.

– Я и так смогу толкать этот корпус на досветовых скоростях, – заявила Анастиэль. – Поэтому первое время обойдёмся без двигателей.

– Как скажешь, – только и осталось ответить мне.

Для меня это звучало как минимум дико и нереально. На ум сразу приходила картинка из детской книжки, где барон Мюнхгаузен вытаскивает за волосы себя с конём из болота.

Однако память Максилиора подсказывала, что всё в порядке вещей. Именно так и должно быть. Об этом любой школьник знает. Впервые между воспоминаниями двух разных людей произошло что-то вроде конфликта.

«Знания или незнания любого школьника – не аргумент», – обрадовался я, что могу поставить на место свою новую память.

Та вступать в дискуссию не стала, однако меня это ничуть не смутило и не остановило.