Связанные звездами

Теперь эта счастливица заботится о том, чтобы удержать меня в рамках колонки.

Ник с выверенно нейтральной улыбкой продолжил собирать стаканы, тарелки и смятые салфетки.

– Повысили, – повторил он, кивком подтверждая, что впечатлен, но, когда он выпрямился, разворачиваясь к кухне, Жюстин заметила, что одна бровь у него приподнята, в молчаливом «я же тебе говорил». – Ладно, увидимся?

Жюстин, чувствуя прожигающие ее взгляды Джереми и Дэрмота, пожала плечами со всей возможной беззаботностью.

– Мой номер у тебя есть.

Мозг: Да, ты столь же теплая и открытая, как сугроб.

Жюстин: Черт.

Мгновение спустя Дэрмот наколол на вилку один из раскрошившихся камешков и с усмешкой обратился к Жюстин:

– Мне показалось, или в воздухе промелькнула, скажем так… искра?

Жюстин вспыхнула.

– У тебя есть вкус, Жюстин. Должен признать это. Парень хорош собой. Хотя все мои официанты – красавчики. Значит, ты и малыш Ник, вы… ну, ты понимаешь?

Дэрмот поиграл бровями.

Жюстин со значением посмотрела на Джереми, но тот был полностью поглощен процессом наполнения своего стакана портвейном.

– Уже поздно. Нам, наверное… – начала Жюстин.

– А, значит, ты была бы не против, но между вами ничего. Пока, – выдал Дэрмот.

– Джереми! – умоляюще воскликнула Жюстин.

Дэрмот склонился к ней.

– Ты должна ему позвонить.

– Не думаю…

– Обзаведись прибором, ягненочек! Позвони ему. Позвони ему.

Жюстин сделала глубокий вдох и улыбнулась самой уверенной из своих улыбок.

– Какое у вас прекрасное заведение. Почти идеальное.

– Что ты хочешь сказать этим «почти»? – спросил он.

Она взяла папку меню, положила ее перед Дэрмотом и пальцем постучала по названию пасты, одной из самых дорогих в ресторанчике.

– «Фетуччини» пишется с двумя «т» – феттуччини, – а не только с двумя «ч». Мне показалось, вы захотите об этом узнать.

Дэрмот уставился в меню пристальным, неверящим взглядом.

А Жюстин продолжила:

– И, к вашему сведению, Дэрмот, у нас, женщин, прибор и так есть.

Джереми довольно хмыкнул. Дэрмот секунду пристально смотрел на Жюстин, а потом тоже расхохотался – да так, что стали видны его крепкие белые зубы.

– Ты мне нравишься, Жюстин. Нравишься, – заявил он.

«Здо?рово», – подумала Жюстин, когда Дэрмот щедро налил портвейна в свежий бокал перед ней. Несмотря на свою прежнюю решимость, она сделала долгий глоток.