Его сиятельство Каспар Фрай

– Вода в котле уже закипела, мастер Рыпа, – сообщил работник, с любопытством косясь на Фрая. Все знали, что он здесь самый главный хозяин.

– Сейчас запустим… – сказал Рыпа, разминая кусок холста в тазу с разбавленной маслом краской.

– Давай, Рыпа, запускай – дела не ждут! – подгонял, усмехаясь, Луцвель.

– Не дергай! Еще немного, а то комки попадаются…

Наконец жестяной таз был передан работнику, и тот со всей осторожностью вывалил его содержимое в кипящую воду.

Она тотчас окрасилась в исчерна-коричневый цвет, а на поверхности показалась желтоватая пена.

Работник взял деревянную болтушку и принялся размешивать варево, для первой окраски требовалось кипятить всего полчаса.

Пока время шло, прибежал со своего склада Луцвель, чтобы узнать, как идут дела. Слизень сходил на чесальню, а Свинчатка навестил свою зазнобу в швейном цеху. От этих отношений у нее год назад уже родился сын и, судя по всему, скоро ожидалось новое пополнение, но Слизень жениться не торопился, предпочитая считать себя холостым.

В сыне он души не чаял и собирался вскоре забрать зазнобу с работы, чтобы сидела дома и не полагалась на няньку.

Наконец пришло время вынимать холст после первой проварки. Собрались все, кроме Хуберта, он был человеком размеренным, неспешным, лишь крайние обстоятельства могли превратить его в стремительного бойца.

«Это он в мамашу», – говаривал Каспар.

Холст бросили в корытце, полили кипятком, потом водой с щелочью и, наконец, чистой – из реки.

Рыпа прогнал его через выжимные валы и, встряхнув, показал собравшимся. По всему холсту сквозь темно-песочную окраску проступали светлые желтоватые пятнышки – жженое тесто в ореховом масле сделало свое дело.

– Вот что значит испортить холст, – сказал Певиц, не скрывая своего торжества.

Рыпа и сам видел, что опростоволосился. Вздохнул тяжело и, смяв мокрую холстину, собрался уже швырнуть в угол, где лежали тряпки для ежедневной уборки полов.

– Стой! – одновременно крикнули Каспар и Луцвель.

Рыпа замер.

– Ты тоже увидел? – спросил Каспар Луцвеля.

– Вроде на «пшенку» похоже, – ответил тот.

– Вот и я подумал… Ну-ка, разверни еще раз!

Рыпа развернул. Луцвель и Каспар взялись за края, стали мять и встряхивать окрашенный холст.

– Хорошо бы второй слой, – сказал Луцвель. – А то пока непонятно.

– Эй, Ривал! – позвал Каспар работника.

– Слушаю, хозяин! – крикнул тот, выбегая из-за парящего котла.