Дьявольский Ангел

– Что ж, неплохо, – кивнув, сказал Блеквел, вызвав у меня очередную порцию негатива за такие простые слова.

«Неплохо»? И это все, что можно сказать об этом месте? Да даже его охранник выразил больше эмоций от этого вида. А этого высокомерного мажора, похоже, ничего не проймёт. Нужно валить отсюда, пока я не наговорила ему гадостей и не лишилась работы.

– Если у вас будут гости или посетители, они смогут к вам попасть через этот видеоэкран, – показываю на экран у лифта. – Просто нажмите на кнопку, и посетитель сможет подняться.

И словно по заказу, в видеоэкран позвонили. Я предлагаю этому мажору самому нажать на экран.

– Мистер Блеквел, это портье, везу ваши вещи, как вы и просили. – Блеквел нажимает на кнопку и бедный трясущийся портье, завозит вещи в лифт.

– Должен сказать, что я впечатлён, – так и хочется крикнуть ему в лицо «да неужели»?

Портье вывозит многочисленные чемоданы из лифта, выгружает их и быстро исчезает. И, пожалуй, мне следует последовать его примеру.

– Полагаю, я могу вас оставить, – говорю я, нажимая на кнопку лифта.

– Завтра жду от вас досье, мисс Хокс. – тоном начальника, нетерпящего возражений,  говорит он.

– Разумеется, – киваю в подтверждение.

Захожу в лифт. Но Тайлер Блеквел подходит к дверям и пристально смотрит на меня.

– Не жалеете, что продали такой лакомый кусочек, мисс Хокс? – серьезно спрашивает он.

Его вопрос меня обескураживает, я совсем не ожидала, что его это может интересовать. Сначала думаю съязвить, но почему-то я не хочу быть ещё большей стервой, чем я есть.

– У меня не было никакого выбора на этот счёт. И это не просто лакомый кусочек, который можно выгодно урвать. Это дом. И это самое прекрасное место на земле. И к вашему сведению, оно никогда документально не было моим.

– А если бы был выбор? Продали бы?

– Нет. Ни за какие деньги, – с полной решимостью в голосе быстро ответила я, едва успев, пока двери лифта не закрылись.

Но даже за эти пару секунд, я успела заметить странный взгляд мужчины, что остался по другую сторону лифта. Это был не взгляд сочувствия или жалости, а было такое впечатление, что ему стало больно от моих слов и что он меня прекрасно понимает, и разделяет мои чувства.

Я доехала по первого этажа, размышляя над этим. Над разговором, над этим взглядом. И в моей груди стало просыпаться давно забытое ощущение. Легкости и эйфории.