Красный волк. Проклятый остров

Крупные, с суровым взглядом мужчины внимательно следили за гостями. С момента смерти короля Эдмунда братство взяло на себя тайную охрану короля.

И вот появился молодой король. Он вошёл в зал, олицетворяя собой надежду на мирное сосуществование двух народов под одной короной. Черноволосый, гладко выбритый Вильгемонт был облачён в чёрный охотничий костюм с красной оторочкой и подпоясан красным же кушаком. Льенар коснулся двумя пальцами правой руки левого запястья, приветствуя тайным знаком членов братства.

Церемониймейстер двинулся в сторону выхода из зала, постукивая жезлом, при этом склонившиеся в поклоне придворные расступались, не разгибая спин и образуя проход для короля.

За правым плечом Льенара шествовал, высоко задрав нос, Морис. Он, широко улыбаясь, неприкрыто наслаждался своим положением. Пусть в нём не было той утончённой красоты Льенара и таких же длинных густых волос, но он компенсировал это безумным обаянием, острым умом и чувством юмора. Морис носил короткую бороду, а его тёмно-русые волосы были прямы и доходили почти до плеч. Высмотрев двух молодых эсборских красавиц, Хранитель открыто им подмигнул, чем вызвал у них улыбки и удивлённый взгляд их отца, стоящего рядом.

– Морис, – прошипел Льенар, – Я всё вижу!

– Но, Ваше Высочество! Их папаша явно не сапожник, – прошептал в ответ Морис.

– Их папаша… – возмутился король, – Их папаша – Великий Князь Корнфилский, племянник Виктора.

– Да знаю я. На последнем совете ты сам говорил об объединении знатных родов Фортресса и Эсбора.

Чего ж мелочиться…

– Убью! – пригрозил король, спускаясь по лестнице во двор. Он еле сдерживал смех.

Кавалькада охотников под звуки рожков высыпала из ворот города. За подъёмным мостом их ожидали королевские псари, едва сдерживая рвущихся собак. Слившись в единый поток, охота направилась в лесные угодья Вильгемонтов.

У края леса их поджидал обер-егермейстер. Дюжина егерей за его спиной стояли с подносами наготове. Поприветствовав короля и его гостей, обер-егермейстер отдал приказ:

– Разноси!

И егеря принялись обносить охотников имбирным элем.

– Строго по одной чаше, не больше! – периодически выкрикивал обер-егермейстер. – Замеченные в употреблении большего количества к охоте не допускаются! – И он щёлкал в воздухе бичом.

– Отказываться возбраняется! – покрикивал он на чопорных дам, воротящих нос от чаш.

Дамы кривили лица, затыкали носы, но через силу тянули из чаши ядрёный напиток.