Красный волк. Проклятый остров

Слыханное ли дело! В следующий раз, когда мне пожалуются на еду, – король ткнул пальцем в грудь кухмейстера, – Ты пойдёшь на эшафот. А его место займёт кто-то из вас, – он обвёл взглядом челядь. – Но если и он не справится, тоже пойдёт на эшафот! Вот так мы поступим.

Льенар обратился к Морису:

– Ясно?

Морис молча поклонился, и за ним вся кухонная прислуга склонилась в глубоком поклоне. Король резко повернулся и вышел с кухни. Когда его шаги стихли, Морис подошёл к старшему кухмейстеру и взял его за плечи:

– Дружище! Ты уж постарайся! Как следует!

– Ваше… Ваше… – по щекам кухмейстера текли слёзы, исчезая в седой бороде, – Мы… Я… Да никогда… Никогда! Всегда все довольны…

– Ну-ну! Тише!

Вдруг с лестницы раздался крик короля:

– Морис! Сукин сын! Ты где? Бегом ко мне!

Морис усмехнулся, подняв указательный палец:

– Вот видишь? – сказал он кухмейстеру.

 – Вместе с тобой на эшафот пойдём, если что.

Хранитель догнал короля на лестнице:

– Ваше Величество, я здесь!

Остановившись на пару ступенек выше Мориса, Льенар обернулся:

– Куда ты к девкам ходишь?

– Ваше Величество! – Морис развёл руками, – Вы мне запретили, и всё… Ни ногой!

– Мне надо!

Морис в удивлении открыл рот.

– Ну, надо! Понял? Надо! – настаивал Льенар.

– Ваше Величество, – оглянувшись, зашептал Морис, – идёмте в ваши покои. Там обсудим. Такое щепетильное дело. Тут лишние уши не нужны.

– Да-да. Идём!

– В замок, думаю, звать не стоит, – заговорщицки шептал Морис, – Шила в мешке не утаишь, лучше мы сами съездим.

В одно укромное место за городом. Поступим так… В городе есть дом, о котором никто не знает. Я там встречаюсь с соглядатаями. Вы сейчас переоденетесь в рясу, накинете капюшон поглубже, и мы пойдём туда пешком. Там ещё раз переоденетесь – в простолюдина. Возьмём лошадей – и через полчаса мы на месте.

– Хорошо.

– Обратно вернёмся тем же путём.

– Давай уже рясу!

Они скакали по полю плечом к плечу, удаляясь от города. Хранитель украдкой поглядывал на короля, одетого в простой камзол, и не узнавал друга детства.

Черты лица его заострились, взгляд пьяно блуждал, ни на чем не останавливаясь. Морису вспомнился ледовый рейд. Тогда ещё принц, Льенар спешил на выручку к своему отцу. В лице его была жизнь, в осанке сила, в словах тревога. Сейчас же рядом с ним в седле трясся живой труп. Добравшись до придорожного трактира, они спешились, передав поводья мальчишке.

– Кто я, тут знают.