В порывах ветра. Невыдуманная история

Ведь красивые истории уже тогда влекли меня, а моя детская и чистая душа жаждала чудес.

Еще в детстве я поняла, что мой отец не всегда бывает молчалив. Порой, за бутылкой, рождалось его новое Я, которое страшно пугало меня, отталкивало и настораживало. Я каждый раз боялась наступления выходных, ведь именно в эти дни, кошмар становился явью. Слезы, пустота, одиночество… все это было привычным для меня в те годы. Его поведение порождало во мне боль разочарования, сея страх и ужас в детской душе. Еще не зная жизни, я уже стояла на краю пропасти, на дне которой было битое стекло.

Как было понять маленькому ребенку зачем и почему его мир наполнен этими событиями. Мой отец, возможно, не был плохим человеком, но он точно становился озлобленным монстром в моменты пьяного угара. Я помню, как моя мама пыталась бороться в тщетных попытках утихомирить разбушевавшегося отца, но всегда лишь напарывалась на его кулаки. Помню бесконечные скандалы, звуки ударов, крики боли, а затем резко наступающую пугающую тишину. Это означало, что мама больше не может сопротивляться… Каждый день, который заканчивался на ступеньках в подъезде, где мы с сестрой пережидали очередную бурю, в холод или зной, у меня все мышцы сводило от страха за маму.

День, когда это произошло впервые, навсегда отпечатался в моей памяти. Вечер субботы. Отец пришёл с работы. Поужинав, он сел в свое любимое кресло и начал понемногу пить ядовитый напиток под названием «водка». Для меня это не было чем-то новым, и я думала, что он, как обычно, выпьет и ляжет спать.

Но не в этот раз.

– Сергей! – вдруг громко крикнула мама.

Ее тон выдавал степень крайнего недовольства.

– Чего тебе? – отозвался отец совершенно отстранено.

Голос был похож на удар топора о бревно. Глухо и сухо.

– Опять нажрался, гад ползучий! Сколько можно-то?! Пьянь! – кричала она, совершенно выходя из себя.

– Отстань, старая! Захотел и напился, тебе-то что? – ворчал он заплетающимся языком.

– Не зли меня! Я тебе не пустое место! – продолжала она, уткнув руки в бока.

– Да пошла ты! Что ты мне житья не даешь, а?!

Это было последнее, что он сказал, перед тем как ударить ее.

– Я…Что ты творишь?! Отвали от меня! – завопила она.

Удар, снова удар. Я схватила сестру, и мы спрятались под стол. Закрыв ей глаза руками, я попросила ее заткнуть уши, чтобы не слышать всего происходящего вокруг. Мне было лет семь тогда, и я не понимала, что происходит.