Звери Стикса. Часть 2. Мемориум

 – И вообще – этот дворец, книги… и люди! Извините, если я излишне эмоциональна, но меня не покидает ощущение, что я попала в страну грез!

От бдительного Фауста не ускользнули взгляды, которыми мельком, совсем мимолетно, но все же обменялись коллеги-библиотекари.

– Друзья! – торжественно сказала Вероника, поднимаясь из-за стола. – На сей чудесной ноте я предлагаю наш ужин в честь дорогих гостей закончить и отправиться спать! Потому что время уж давно за полночь, нам всем нужно отдыхать.

– А давайте пойдем до деревни пешком! – воодушевленно предложила неугомонная Хельга.

 – Такая чудесная ночь!

– Правда, а то сидим как грибы. Так и мхом недолго зарасти, – поддержала ее Вальта. Сестра ее одобрительно кивнула и хмыкнула.

Кошка, нужно отдать ей должное, сразу обратилась взором на Фауста, словно бы спрашивая его разрешения. Умученный пес безразлично пожал плечами.

– Если честно, то я бы с удовольствием прошлась! – радостно заулыбалась она.

Предложение, таким образом, было принято на ура.

Все зашумели, засобирались и, разбившись на небольшие группки по двое-трое, отправились на улицу. Благо, что отдел художественной литературы находился очень близко от главного входа.

Вся процессия в итоге растянулась чуть не на пол дороги. Люди понесли в ночь свои вялые, привычные, уютные споры, кокетливый смех, слабо прикрытый флирт. Лунины негритянки и еще два молодых, атлетического склада мулата несли для всех факелы, освещая путь. Огни красиво отражались в ровной глади воды.

Лягушки, ночные певуньи, недовольно замолкали, пропуская пылающую светом и взрывающуюся хохотом толпу, а затем снова возобновляли свою песню. Ночь густо пахла сладким миндалем и кутала, ласкала мягкой прохладной свежестью.

У Киры голова шла кругом от обилия впечатлений. Но в какой-то момент она обернулась назад и увидела, что Фауст плетется в самом хвосте. Их взгляды встретились, и кошка чуть не прыснула вслух. К одной его руке пристала Вальта, а на другой повисла гиря-Лена.

Каждая из женщин попеременно пытались склонить его в свою сторону и что-то нашептать. Нет, пес был слишком горд, чтобы молить ее о помощи. Но в этом коротком взгляде было столько тоски по свободе, что Кире даже стало стыдно за свое злорадство, и она сжалилась над несчастным. Она дождалась, когда троица поравняется с нею и сказала:

– Извините, девушки, но я, пожалуй, на правах коллеги по цеху украду у вас кавалера.

Недовольные дамы воззрились на пса.