Последние стражи Аарона

Моргану всегда нравилось это осеннее предвкушение, оттого Мириам решила подпустить его поближе к нему, раскрыв настеж окно.

Занавески метались из стороны в сторону, с улицы доносились голоса и где-то отдаленно слышалась музыка. Для Мириам все было пропитано ожиданием новой жизни, той, где любимый ею мужчина не одержим скверной. Ей нестерпимо хотелось узнать, каков он без нее.

Кровь Смотрителя тоже поет. Мириам и Морган так часто касались Тьмы, что вечно носили в себе ее след. Она была неразличима под защитой их медальонов, Мириам и вовсе почти не слышала ее, даже если прямо перед ней стоял маг, чья кровь была темна, как смола.

Но однажды она заметила едва ощутимый шепот и убедилась в нем, сняв с себя медальон, пока Морган был рядом. Так звучала кровь не отступника, а его жертвы. И она стала наблюдать.

Ее наставник был крепок, полон сил, удачлив и богат. Ничто не изводило его. Ничто, кроме необъяснимого чувства к женщине, о которой он никогда не мог ничего рассказать. Мириам видела, как та следует тенью за ним, а он никогда не глядит на нее с улыбкой.

Однажды столкнувшись с той женщиной в узком дворцовом коридоре, Мириам будто случайно схватилась за ее руку. И этого касания хватило, чтобы все стало ясно. Она боялась, что не расслышит скверну ведьмы, но та прозвучала отчетливо и ярко. Тогда, отбросив все сомнения, Мириам отправилась к Священному караулу.

И вот теперь, протирая лицо Моргана прохладной водой, девушка ненароком коснулась его груди, там, ближе к сердцу, чтобы знать наверняка.

Она вскрикнула от неожиданности, когда он положил свои пальцы поверх ее руки.

– Клянусь, я съел бы сейчас целого вепря, – проговорил Морган, так и не открыв глаза. Он улыбался лишь уголками губ.

От этой едва заметной улыбки на глазах Мириам выступили слезы. Несколько дней он лежал в бреду, освобождаясь от скверны, и девушка почти не оставляла его.

«Я снимала такие проклятия прежде, деточка. Будет хорошо, если первым, что увидит Морган, когда очнется, будет твое лицо.

Ты ведь сможешь распознать беду сама», – сказала ей Гудрун, покидая замок, чтобы поскорее вернуться в привычный ей лес.

И она была права. Это было удивительно хорошо.

– Так как? Теперь ты не слышишь ничего? – спросил Морган, все еще не выпуская ее руку.

Наконец он открыл глаза, а Мириам, не отводя взгляд, ощущала только как под кожей бьется его живое сердце. Она смогла лишь покачать головой, стыдясь, что не успела смахнуть с лица слезинки.