Последние стражи Аарона

Аарон шел подле нее, словно со знатной леди. Она была уже немолода, но все еще красива.

– Вы живете в этом лесу? Совсем одна? – спросил ее маленький Бранд. Его ноша больше не казалась ему такой легкой, но его упрямство оказалась тяжелее.

– О, ты знаешь, что обо мне говорят люди. Лес укрывает меня от злых языков. Если я посмею явиться в деревню, то замок Брандов падет, руалийцы первой сожгут меня на костре, – отозвалась женщина.

– Никогда этому не бывать, – ухмыльнулся Морган, расслышав этот разговор.

Он свято верил в несокрушимость Кейрона, возможно даже сильнее, чем его собственный кровный сын.

Гудрун вела их по своим владениям, все дальше углубляясь в чащу – так далеко в лес не заходили даже охотники. Маленький Бранд смело шагал чуть позади нее, его брат то и дело оборачивался назад, пытаясь понять, где находится враг. Стейн, замыкающий странную процессию то и дело подталкивал его вперед, не желая терять из виду колдунью. Она уже не казалась ему опасной, он не мог представить ее разведчицей или разбойницей, ведущей их прямиком в ловушку, но он предпочитал оставаться осторожным.

Они долго шли прямо через густые заросли орешника, как вдруг женщина остановилась и, проговорив что-то на языке древних, отступила назад. Гибкие ветви словно ожили и на глазах у изумленных мальчишек плавно припали к земле, открыв перед ними узкий проход в скале.

Пройдя вперед, Гудрун зажгла огарок свечи. Ей никогда не приходилось встречать гостей в этом скромном жилище, и только теперь она поняла, насколько тесным оно было.

Внутри пахло высушенными травами и дымом – почти у самого входа нашлось место очагу. В центре стоял стол, в дальнем углу – место для сна.

Широкоплечий и долговязый Стейн расположился у очага прямо на земле – так он мог следить и за Гудрун, и за тем, что происходит снаружи. Ни одно ее движение не оставалось без его внимания. Разжигая огонь, она улыбнулась ему, но он только нахмурился в ответ. Плеснув немного воды в котелок, она оставила ее закипать.

Мальчики тем временем уселись там, где ей приходилось спать. Они тихо переговаривались о чем-то, напоминая двух пташек, крепко жмущихся друг к другу от холода. Смекнув, что они должно быть голодны, Гудрун достала из запасов немного хлеба и разбавленного вина. Поймав на себе испепеляющий взгляд их сташего друга, она разделила с ними трапезу, и он отбросил мысли о том, что пища может быть отравлена.