Последние стражи Аарона

Когда ее рука коснулась раны Моргана, тот вздрогнул под ее взглядом и быстро отвел глаза.

– Какое отважное лицо, – невольно изумилась она.

Мальчик закусил губу и зарделся, словно юная девица. Ему не часто приходилось ловить на себе чье-то восхищение.

– Ты можешь услышать запретную магию? – не унимался его маленький брат. – Научи меня!

Женщина рассмеялась в ответ на его просьбу.

– Если бы для этого хватало только пытливого ума!

Когда она обработала рану, Морган быстро скользнул поближе к Стейну, подальше от своего смущения и расспросов Аарона.

Слова Гудрун не укладывались в его голове. Она говорила так, что ей сложно было не поверить, но в тоже время каждое ее слово было похоже на сказку, выдуманную для мальчишек. Облокотившись на пещерную стену, он уселся рядом с другом. Тот даже не шелохнулся.

– Значит, и ты маг? – губы Моргана расплылись в кривоватой усмешке. – Теперь я понимаю, почему твой отец позволил тебе так рано выйти на поле боя.

– Для того, чтобы сражаться, недостаточно быть магом, – покосился на него Стейн.

 – Ты мог умереть сегодня, задира! Если бы я не успел найти вас, то твое тело сейчас остывало бы на берегу Темного озера.

– Нет. Умереть мог Аарон, а я бы предпочел сделать это вместо него.

Сын кузнеца повертел в руках вырезанную фигурку волка. Она была сделана наспех, совсем не обточена и только смутно напоминала зверя, которым должна была стать. Он протянул ее Моргану. Точно так же, как и эта фигурка, тот изо всех сил стремился стать волком, но был лишь его подобием –уже научился рычать, скалиться и кусать, но все еще оставался беззаботным щенком.

Он все еще был глуп ровно настолько, насколько и смел.

– Останься с братом, – прошептал Стейн, заслышав снаружи низкое монотонное гудение. Он не впервые слышал его, и именно это заставило юношу насторожиться.

Выйдя из пещеры, Стейн прикрыл ладонью глаза, защищая их от яркого света. Над полем боя нависли устрашающие искрящиеся воронки, алое мерцающее свечение вспыхивало то тут, то там, оставляя в темном небе призрачные блики, воздух наполнялся тяжелым утробным звоном.

Стейн уже видел нечто подобное раньше, когда воин, окруженный врагом, вдруг отбрасывал меч и обращался в стихию. Об этом нельзя было говорить, на это нельзя было смотреть, нельзя было оставлять эти воспоминания себе. Дар, свой или воина, бьющегося плечом к плечу рядом с тобой, должен был оставаться тайной.

Маги явили силу, защищая свой дом.