Последние стражи Аарона

Они пришли к нему вместе, и это уже служило предвестником грядущей бури.

Оба ворвались в залу всего лишь через мгновение после того, как Стейн уселся перед Аароном с ворохом бумаг – его беспокоил возможный недостаток продовольствия для солдат, ведь их становилось все больше. Король готов был выслушать старосту, но их разговору уже было не суждено состояться. Кивком головы он пригласил Локхарта остаться за столом, потому что догадывался о сути неразрешимых противоречий, разделивших его брата и сына. В своем решении Аарон опасался предстать несправедливым.

Он не мог судить беспристрастно. Не в этом споре. Сам Стейн на дух не переносил мальчишку, но на его честность король полагался не единожды.

– Я требую исключения, – громко провозгласил молодой Бранд, сверкая темными глазами.

Аарон тяжело вздохнул. Так было всегда. Гален никогда не просил – всегда требовал, словно родился с короной на голове, всегда говорил тоном, не предполагающим возможность неповиновения. Свет от факелов, развешанных по зале, освещал его молодое скуластое лицо, чертами явно напоминающее мать, но не имеющее ничего общего с отцом.

Стейн зашелестел бумагами, скручивая их в свертки. Хотя до этого момента он предпочитал хранить их иначе.

– Исключения? – Аарон встал и медленно подошел к сыну. Приглашать его присесть он не счел нужным – знал, что тот откажется. Когда-то давно он сам научил его усаживать просителей за стол, особенно тех, что пребывали в недобром расположении духа. Многие из них, усевшись поудобнее, становились куда более мягче и податливее.

– Отец, – голос мальчишки стал тише, но был все таким же твердым. – Ты знаешь, что я говорю о семье Таррен.

Семья Таррен. Тиронский купец Рейнард с тугими от золота кошельками и его дочь, юная прелестница Эйра, звонкая как колокольчик девочка с детским личиком. Ее черные кудряшки со временем могла украсить изящная серебряная корона Дагмера. Она жила вместе с отцом во дворце всего лишь месяц, но этого было достаточно, чтобы Аарон принял достаточно интересное, неожиданное для себя решение – Эйра должна было стать принцессой, супругой Галена.

Наученный собственным непростым опытом, король зарекался в том, чтобы выбирать сыну невесту, но все же рискнул обратить его внимание на девочку Таррен.

Гален воспринял слова отца с неожиданным воодушевлением, и это стало понятно далеко не сразу. Он оказался настроен не по годам решительно, но совсем не из-за того, что Эйра приглянулась его сердцу.