Ломать – не строить. По лезвию судьбы

Она пролежала еще минут десять, но девушке показалось, что прошла целая вечность. Она понимала, насколько была права, заставив Дара всё же взять ее, а от мысли, что быть может в ней именно сейчас зарождается маленькая жизнь, подаренная мужем, слезы покатились с новой силой, только теперь ей хотелось жить. Выжить, несмотря ни на что. Спасти Кора и вернуться. Если будет наследник и муж не нужен.

Повар застучал поварешкой по кастрюле, собирая солдат на завтрак. Резкий звук заставил девушку вздрогнуть.

– Имею ли я право вести за собой кого-то еще, – утерев слезы, вслух размышляла Адаманта. – Что, если я приведу их на смерть? Реально ли вообще забрать кого-то у вражеского войска?

Она не хотела, чтобы ее решения привели к чьей-то смерти, но так же понимала, что в одиночку ей не удастся помочь брату и выжить, а выжить следовало.

Пролежав больше часа, она встала, сходила в свой шатер, накинула плащ, повесила за спину парные клинки Дармина, и пошла обратно к офицерам.

– Господа, – обратилась Адаманта к офицерам, когда вошла в шатер, подошла и, без лишних церемоний, уселась в генеральское кресло.

 – Я хорошо подумала и, взвесив все за и против, приняла решение. Я не возьму с собой всех желающих. Отберу десяток добровольцев и маленькой группой мы отправимся в погоню. Вы уже оповестили людей? Пусть соберутся где-то в одном месте в кратчайший срок.

Глава 4

Дармин сидел на коне и с высокого холма смотрел на покинутый, таким бесчестным образом, Дшарский лагерь.

Император Аланты наконец-то возвращался домой. Он слышал, что совет, на который девять лет назад была оставлена власть, ведет захватнические войны, но пока дело не дошло до Дшары, вмешиваться не хотел.

После того, как его отцу доверили область, тот быстро прославился своей правильностью и добротой, стал вести политику захвата власти в соседних регионах, все дальше и дальше.

Через пять лет он был королем в шести государствах. Дармину исполнилось пятнадцать, когда отец объявил свою страну империей, а еще больше он удивился, когда названием империи стало имя его матери.

Умирая, отец сказал своему двадцатилетнему наследнику:

– Ты должен отдать всего себя нашей стране, до последней капли. Это твоя прямая обязанность, сынок. Подчини весь континент, дай людям жить в свете и с правильными законами… Стань лучше меня! – завещал перед смертью бывший аптекарь.

Но Дар не хотел власти, не хотел править.