Мой чешуйчатый кошмар

А ведь букет был таким шикарным… Мне так давно не дарили цветы, уже и не помню, когда это случилось в последний раз…

– Все хорошо, правда. И да, спасибо, мне очень понравился букет!

– Обещаю, как родишь, я тебе весь дом лилиями усыплю, но не сейчас. Не хочу, чтобы тебе было плохо, – продолжил удивлять меня Арчи.

Я нахмурилась. Его забота была слишком подозрительной, от нее зудело под ложечкой и срабатывал инстинкт самосохранения. Что-то тут явно не так.

– Откуда столько заботы? Зачем тебе мой ребенок? – начала я разговор, который ничем хорошим закончиться не обещал.

– Если бы это был только твой ребенок, мне бы действительно было всё равно, – ответил Драгон честно, приступая к поглощению пищи. – Но он наш. Твой и мой. А в моей семье не принято от своей крови отказываться.

– Но ты же просто надутый, тридцатилетний пижон! – вырвалось из меня, хотя я, в общем-то, не привыкла оскорблять людей, но Арчи выводил из себя на раз. – Ты же не собирался обременять себя. Зачем тогда притворяться?

– Я не пижон, – посуровел он, грозно сжав столовые приборы длинными пальцами.

О, злиться начал, значит все-таки довести его можно. И не сказать, что я не старалась…

– Еще какой. Пижон и показушник!

Он поежился, передернул плечами и спокойно ответил:

– Думай, как хочешь. Ешь лучше, тебе сейчас нужно.

– Я растолстею, – вздохнула я.

– К девятому месяцу так точно, только вот талию тебе это не испортит. Ты же всё равно свою школу не бросишь, а значит, за фигуру можно не бояться…

– Потолстею! Тебе назло потолстею! Чтобы ты отстал от меня! – выпалила я, разозленная тем, как он быстро успокоился.

И почему мне так нравится его дразнить?

Он только рассмеялся. Густым, бархатным смехом, вызвавшим табун  мурашек по коже. И я почувствовала себя дурой. Разве он ко мне приставал? Это всё из-за ребенка! И только из-за него.

– Лер, как бы ты ни выглядела, это не изменит того, что ты будешь мамой нашей крохи.

– Вот заладил, а!? Не надоело?

– Никогда не надоест.

Он говорил так спокойно и серьезно.

У меня на глаза навернулись слезы. А бабочки рванулись бы к нему, да только я сидела и вставать не собиралась.

– Посмотрим… – вздохнула я.

– Отлично. Значит, мы договорились, – улыбнулась наглая морда. – Я остаюсь и забочусь о ребенке. У меня скоро концертный тур, нужно успеть сыграть свадьбу до него.

Я аж оторопела, чуть не подавившись. Почувствовала себя зайцем, который пустил в дом продрогшую лису… Хитрую, коварную хищницу.