Сердце Лейверона

Вот если бы я нашла сумку с телефоном, все бы упростилось. Позвонила бы или получила помощь от гугл-карт. Включила бы фонарик, в конце концов.

Без особой надежды блуждала в темноте, дрожа от холода и страха. Продолжала звать своих товарищей по несчастью, но, казалось, меня слышат лишь серые тучи. Подобравшаяся паника протянула свои противно липкие объятия, а я отпихнула ее решимостью найти Мерривальда. Если он не слышит мой голос, то должен услышать хотя бы ментальный призыв. Через него я узнала бы, где остальные.

Жаль, что мы не успели попрактиковаться…

Не представляю, как это делается, просто сосредотачиваюсь на его образе, на глазах, голосе, теплой шерсти. Собираю в тугой комочек всю свою любовь, беспокойство о нем и выстреливаю ментальной сигнальной ракетой.

Жду. Никакого ответа. Жив ли он? Может, его ранило, и он лежит без сознания, потому не слышит меня.

Повторяю призыв, вложив в него еще больше заряда из любви и воспоминаний.

Ничего.

Никого.

Отчаяние уже накрывало меня, я побежала вперед, застревая каблуками в земле.

До саднящего горла упорно звала своих спутников. Ледяной воздух протыкал разгоряченные легкие морозными иглами. Грудную клетку так жгло, словно я пробежала уже десятикилометровый марафон. Но я не остановлюсь, пока могу сделать еще хоть шаг. Пробегу эту степь вдоль и поперек, чтобы найти хоть что-нибудь!

Вскоре начала спотыкаться и падать, и такой естественный процесс, как дыхание, стал мучительным.

Пора признать: мои старания бесполезны. Мне придется провести одинокую ночь прямо здесь.

И все же, что-то здесь не так. Наш город окружен лесами, а под тем мостом обширных степей и подавно не было!

Страх берет надо мной верх. Моя хваленая выдержка теперь ничего не стоит – как выяснилось, она годилась лишь для решения рабочих проблем. В условиях борьбы за жизнь от нее никакого толку.

Мерривальд и Вика были единственными ниточками, которые держали меня у пропасти отчаяния, но и они оборвались.

Насколько внимательнее мы бы были к своим близким, если бы знали, какие прощания – последние.

Словно дырявый мешок, из которого высыпались все надежда и силы, обреченно падаю обратно к погибшей траве и думаю, что погибну тоже. От чувства вины, от боли, от ужаса. И от пронизывающего холода. Посмотрела на свой наряд и почувствовала себя идиоткой, которая вырядилась с непонятными надеждами, которым никогда не суждено сбыться.