Асур. Путь судьбы

– И какие же вы?

– Мы люди, научившиеся жить со своей силой и применять её на благо этому миру, – бросив на Андру острый взгляд из под прядей упавших на лицо волос, вновь улыбнулся Гикори, но почему-то его улыбка показалась ей вымученной, наигранной и двусмысленной, словно он пытался что-то сокрыть. – Ты тоже можешь научиться этому, если захочешь.

Мгновение они просто смотрели друг другу в глаза.

– Ты предлагаешь мне стать охотницей? – догадалась Андра, и хотя её голос прозвучал тихо, в нём ясно слышались нотки суеверного страха.

– Если решишься на это, все в нашей организации помогут тебе.

– А если нет?

– Я бы не хотел, чтобы ты приняла неверное решение, – загадочно проговорил Гикори. – К сожалению, но каждому в этом мире приходится принимать одну из сторон, а такие, как мы, не могут жить, как простые люди.

Охотник сказал это так, что Андра ясно услышала в его голосе скрытую боль, словно он уже пытался жить иначе, но потерпел неудачу.

– Значит, убьёшь меня? – спросила она со страхом и одновременно с вызовом.

Гикори долго и молча смотрел в глаза Андре застывшим ничего не выражающим взглядом, затем, до конца осушив бокал, медленно встал с места и так же медленно, словно растягивая шаги, направился к выходу.

– Обдумай всё хорошенько, – открыв дверь, бросил он через плечо. – Утром я зайду за ответом.

Гикори ушёл, а Андра ещё некоторое время неподвижно сидела, не отрывая от двери напряжённого взгляда, словно ожидая, что кто-то или что-то мог ворваться, чтобы убить её.

Бросив мимолётный взгляд на стол, за которым сидел Гикори, Андра обнаружила, что он оставил на нём все бумаги, и решила посмотреть их как следует. Там оказались не только снимки, что охотник показывал ей, но и фотографии из разных периодов её жизни, начиная с детства. Так же Гикори специально оставил документы, в которых было подробное описание Ордена, с какого периода он действует, чем и как занимается.

Андра устало опустилась на стул. Неужели рассказ Гикори действительно правда? Неужели её родители замешаны во всём этом и специально издевались над ней, чтобы сломать и сделать орудием ордена? Это казалось бредом, но слишком болезненным, давящим на незажившие раны в её душе и на теле.