Линия жизни

– Простите?

Она подскочила к нему с бешено бьющимся сердцем, но отнюдь не потому, что запыхалась от беготни по лестнице. Да они с Мэв пробегут и марафон на своем тренажере, пусти им в это время по телевизору сезон «Игры престолов». Сердце билось от смущения и отчаянного желания остановить ее незнакомого защитника, пока он не сбросил кого-то с крыши.

Николь судорожно сглотнула, всплеснула руками, помедлила еще секунду, ожидая, что в голову придет какая-нибудь спасительная мысль, но мысль не шла, и спасения не было.

Тогда она виновато взглянула на незнакомца и пробормотала:

– Они там… ну… занимались любовью. И все. Извините… и спасибо вам… Вот.

Никогда еще ей не доводилось наблюдать, чтобы глаза менялись столь стремительно, как у этого парня. Его глаза были поистине зеркалом души. В них по очереди отразились все эмоции, испытанные им в одну секунду: шок, облегчение, удивление, а затем проблеск интереса, что задело какую-то давно молчащую струну у нее внутри.

Резкий и хриплый вскрик расколол воздух между ними.

Щеки Николь зарделись, точно закатное небо наверху.

– Вот черт, – буркнул мужчина, и вдруг его сконфуженное лицо показалось ей до ужаса смешным. И при всей неловкости ситуации Николь не выдержала и рассмеялась.

– Вот и я о том же! Не надо туда ходить… но мне нужен телефон. Я испеку вам торт, если вы мне его принесете.

Мэв испечет этот торт. Да и вообще – будь она здесь, ничего подобного не случилось бы.

– Торт?

– Да, а что?

– В этом смысле я избалован.

У меня в семье есть мастерицы печь торты. А у меня к вам предложение. Может быть, вы сами сходите за телефоном, а я предупрежу остальных гостей?

Бедняга понятия не имеет, от чего он отказывается. Ну что ж, нет так нет. Тогда торт достанется ей, ведь, когда Мэв вернется из командировки, торт обязательно будет.

– Что ж, хорошо.

На обратном пути ее снова ждал неловкий момент, когда они, бормоча извинения и приподнявшись на цыпочки, расходились в тесноте, потому что ее спаситель и не думал спускаться, а дожидался ее на лестнице.

Затем он, облокотившись на перила, сказал:

– Признаться, я уж собирался вынуть блокнот и записывать.

Николь покачала головой, едва сдерживая улыбку, щекочущую уголки губ.

– Что? Не стоит. Я бы дала вам копию рецепта. Хотя, может быть, пока рано.

И попятилась, хотя ей совсем не хотелось уходить.

– Ну еще бы! – усмехнулся он. – Именно об этом и говорит ваш милый румянец.