Сумеречный муж

Ведь это просто унизительно для мужчины – идти на встречу с девушкой в расчете на ее средства.

– Не все так думают, – заметила я. – Для многих парней свидания напополам в порядке вещей.

– Мне их жаль, – тряхнул головой Влад. – Но ты не отвлекайся, Арин. Пей, пей шоколад. Ты должна согреться.

К слову говоря, он уже заставил меня опустошить весь чайник с чаем и теперь принялся проделывать ту же операцию с кофейником горячего шоколада.

– Да не беспокойся ты! – сказала я со смехом. – Я уже сама как чайник – у меня внутри все горит.

– Отлично. Не останавливайся, продолжай пить.

– Я больше не могу.

– Ты должна. Пока все это не выпьешь, я тебя в покое не оставлю.

Я испустила тяжкий, тоскливый вздох (притворный, конечно) и храбро взялась за чашку. И тут Влад произнес нечто такое, что заставило меня взглянуть на него с удивлением и непроизвольной настороженностью. Он сказал:

– Я не могу допустить, чтобы ты заболела. Тогда я точно никогда не прощу себя за то, что опоздал.

Я отложила чашку и внимательно посмотрела на него. Мне было не по себе от той серьезности, с которой он произнес эти слова. Я не понимала его.

– Мы ведь, кажется, уже закрыли эту тему?

– Она будет закрыта только после того, как я удостоверюсь в том, что ты не простудилась по моей вине.

– Знаешь, Влад, на самом деле тут вообще нет твоей вины. Я сама виновата. Мне надо было взять с собой куртку. Я ее не взяла, а потому и замерзла.

– Но если б я не опоздал, ты бы не успела замерзнуть, – сказал он с обреченной улыбкой.

– Ты со всеми девушками так обращаешься? – спросила я и тут же поразилась собственной храбрости: вопрос был далеко не самый вежливый.

Но Влад спокойно спросил:

– Как?

– Ну, с такой нереальной заботой, внимательностью, что ли.

Мне показалось, что я его снова рассердила: в его глазах как будто мелькнуло нечто вроде досады, но я не была хорошенько уверена. Как бы то ни было, ответил он вполне дружелюбно, хотя и без особой теплоты:

– Нет, не со всеми.

Интонация его голоса мне не понравилась. Она была какой-то уж слишком серьезной, уж слишком прямолинейной. Меня охватила тревога. Этот парень как-то странно на меня действовал. С одной стороны, мне было удивительно хорошо рядом с ним, так хорошо, как не было еще ни с кем, а с другой, я все время чувствовала какой-то смутный, непонятный страх, находясь в его обществе.