Конвой

Заметив своего «главного пассажира», личный шофер команданте Макс с неприличной фамилией Пистонов вышел из машины и улыбнулся Нагелю, скривив изуродованные губы.

– Рад тебя видеть, камрад, – кивнул ему Нагель.

– И я рад! – честно признался ветеран. Он был немногим моложе команданте и генерала Московиц, однако пострадал на одном из заданий, где во время непредвиденного взрыва ему напрочь оторвало голову.

Позже – в больнице – голову Максу пришили, однако он потерял память и долгое время считал себя фермером с планеты Деркач, где у него была ферма по разведению сенегальских ежиков.

Через два года товарищи из сопротивления отыскали Макса и вернули его в организацию, а поскольку он уже не мог работать по специальности, его поставили водителем команданте. Благо Макс превосходно водил электрокар.

– У нас только две минуты, дружище! – бодрым голосом объявил Нагель, и, едва он уселся на пышный диван, кар стартовал с места и помчался по путаным коридорам, разобраться в которых с ходу могла только шитая-перешитая голова Макса Пистонова.

За двадцать секунд до встречи с депутацией электрокар заскрежетал тормозами возле входа в церемониальный зал.

– Отлично, солдат! – похвалил водителя Нагель, хотя испытывал слабую тошноту: полет на каре сквозь туннели не был излюбленным развлечением команданте.

Снова упершись взглядом в ягодицы Хлои, Йоган Нагель покинул салон, но тут вдруг заметил, что теперь впереди идет Анни Скорцезе. Это наблюдение поразило команданте.

«Странная игра природы, – подумал он. – Лица разные, а „обратная сторона медали“ у обеих одной чеканки. Близнецы в своем роде».

Глава 14

Депутация регионов встретила появление команданте Нагеля бурными аплодисментами. Что ж, этого и следовало ожидать.

Йоган давно привык к проявлению безмерной любви и всеобщего почитания, поэтому лишь по-идиотски раскланялся и зачитал «Обращение к революционным массам», практически неизменный текст, повторяемый им из года в год на подобных встречах.

Потом начались многочисленные доклады. Дважды за время мероприятия команданте звонили. Оба раза отвечала Хлоя, а потом передавала трубку Нагелю.

Первый раз это был главный судовой инженер, сообщивший, что флагман «Габой» вернулся с большой пробоиной, а второй раз звонил технолог Банкок. Он нес какую-то чепуху, что было следствием его привычки испытывать товар на себе. Нагель не стал с ним разговаривать и сказал, чтобы тот приходил в доки.