Разбитые Отражения

Оставив своё увлекательное занятие, девушка направилась следом и, обогнув дом, вышла на задний двор – Том неподвижно стоял возле стены.

– Что случилось, Том? – слегка обняв брата за хрупкие плечи, спросила Оливия.

Но тот, как всегда, молчал, продолжая пристально осматривать стену. Проследив за его взглядом, Оливия с удивлением обнаружила едва заметную, плотно обросшую плющом, дверь. Оборвав стебли, она увидела массивную бронзовую ручку и осторожно потянула её на себя, однако дверь не поддалась, и только когда она приложила дополнительные усилия, дверь с тяжёлым скрипом приоткрылась, а в образовавшуюся щель с громким шумом вырвался холодный поток воздуха и большое количество пыли.

Этот воздушно-пылевой поток окатил Оливию, заставив закашлять, и почти сразу она услышала чей-то страшный, похожий на звериное рычание, шёпот. Холодный всепоглощающий страх мгновенно пробрал её до самых костей, заставив поспешно закрыть дверь.

Задыхаясь от ужаса, Оливия схватила невозмутимого Тома за руку и потащила обратно, но за углом лицом к лицу столкнулась с Даниэлой.

– Вот вы где! – воскликнула она. – Я за вами, мама уже ждёт на ужин… А где вы были? – прищурившись и внимательно разглядывая бледное лицо сестры, с подозрением спросила Даниэла.

– Гуляли, – соврала Оливия.

Лицо Даниэлы кисло скривилось.

– Ты не умеешь врать, сестрёнка. Ну да ладно, надеюсь, вы последуете за мной, чтобы мне вновь не пришлось вас искать.

Отпустив руку Тома, Оливия чуть подтолкнула его вперёд, а когда Даниэла вместе с братом скрылись в доме, она, ища успокоения, вновь повернулась к уходящему за горизонт солнцу.

Небо уже успело полностью окраситься в ярко-алый цвет. Огненный ореол окружал часть солнечного диска, что ещё виднелся из-за моря, а воды пролива потемнели, рассыпавшись на блики бурого и охрового оттенков, но вдали казавшиеся уже совсем чёрными.

Успокаивая дыхание, пытаясь справиться с тяжёлой мигренью, что стала её вечным спутником, Оливия долго стояла, провожая солнце. И лишь когда Маргарет Томпсон позвала её, она послушно оторвалась от созерцания и вошла в дом.

Ночь выдалась тяжёлой, снова кошмар, снова дикие крики, странные голоса и настолько невыносимая головная боль, что измученной девушке казалось, будто она умирает. Но она продолжала жить, а нещадная боль волнами с новой сокрушительной силой накатывала на неё, заставляя корчиться и плакать, с трудом сдерживая рвущиеся мучительные крики.

Неожиданно послышался звук хлопнувшей двери.