Исцеление для тёмного

Мы одновременно прикрываем разум щитами, уж на это моих способностей хватает, пусть такая защита и будет не слишком надёжной. Видимо, кое-кто почувствовал, что его обсуждают. В зеркальной дверце книжного шкафа на миг отражается высокая бледная тень с небрежно обёрнутым вокруг бёдер белым полотенцем. Положение тени меня не слишком смущает – такие фантомы ограничениями тела владельца не связаны. Но вот когда он наклоняется ко мне… дыхание перехватывает, на горло будто ложится горячая ладонь. Наваждение исчезает в ту же секунду, оставляя после себя смутную тень чего-то непонятного… чего-то вроде возбуждения?

– Потрясающе… кхм, дайте два.

– Такого как он и одного на орден многовато будет, – бабушка лениво шевелит пальцем, под этим жестом папка в моих руках перелистывается сама по себе, замирая на странице с кратким отчётом по моим покойным предшественницам.

– Да, – беру себя в руки, тут же переключаясь, – так что с жёнами? Почему такая, эм, текучка?

– Ну, я могу предложить тебе несколько вариантов.

Может быть – действительно нелепые несчастные случаи. Хотя звучит абсурдно. Может какое-то проклятие, или нажитые магистром враги стараются. Ну и могу предложить четвёртый вариант, если уж мы стараемся сначала предполагать человеческую тупость, а не злой умысел… дурёхи просто решили поискать тепла и ласки на стороне. И в этот исход я верю больше – потому что семьи девиц не устраивали разборок.

В проклятие верилось не слишком сильно. Проклясть магистра, даже если молодого – надо собираться толпой.

А верхушка ордена всё-таки предпочитает стабильность, неизменный состав, где на каждого есть папочка со списком оплошностей, чтобы вернуть на путь истинный. Вечная текучка никому даром не сдалась: ищи потом компромат на очередного выскочку.

Ещё несколько фотографий, в том числе с первой брачной церемонии, буквально через несколько месяцев после полученной травмы. Можно было бы начать подозревать, что он подпитывается магией неудачных жён и за счёт этого живёт. Если это так, то протяну я очень недолго.

Пару лет, если не повторю ошибок предшественниц.

Когда мне было четырнадцать, я рыдала над своей судьбой несколько недель практически без перерыва. В последний год я смирилась и просто надеялась, что мой исход будет безболезненным. Забавно… забавно, что все предыдущие жёны Михеля – блондинки, одна я буду как чёрная овца в этом ряду.

То, что мне даже выбора не предоставили, не цепляло, так уж устроено наше общество, подобное было ожидаемо.